Сын Одина - Сим Симович

— И ты согласна с ним? — тихо спросил Виктор.

Ингрид не сразу ответила:

— Я... я не знаю. Ты изменился, Виктор. Стал другим. Раньше ты был храбрым воином, но знал меру. А теперь...

— Теперь что?

— Теперь ты говоришь как безумец. Сравниваешь себя с богами, не видишь ничего, кроме собственного величия.

— Я вижу правду! — вспылил Виктор. — А вы все трусы, боящиеся признать ее!

Ингрид покачала головой:

— Нет, Виктор. Мы просто понимаем, что есть силы больше любого смертного. Жаль, что ты этого не видишь.

Она ушла, и Виктор остался один.

Ночью небо затянулось тучами, хотя ветра не было. Воздух стал тяжелым, гнетущим. Животные в стойлах беспокойно ржали и мычали.

Виктор не мог заснуть. Он вышел из дома и поднялся на валы, окружающие поселение. Отсюда открывался вид на окрестности — темные леса, блеск реки в лунном свете, силуэты дальних холмов.

Где-то в лесу завыл волк — долгий, тоскливый звук. Ему ответил другой, потом третий. Скоро вся округа наполнилась волчьими голосами.

«Странно, — подумал Виктор. — В это время года волки обычно не воют».

Вдруг он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Обернувшись, он увидел на ближайшем дереве ворона. Птица сидела неподвижно, глядя на него немигающим глазом.

— Опять ты, — пробормотал Виктор.

Ворон каркнул и взмахнул крыльями, но не улетел. Казалось, он ждет чего-то.

Виктор спустился с вала и направился к дому. Ворон последовал за ним, перелетая с дерева на дерево. У самого порога птица каркнула особенно громко, словно что-то объявляя.

В ту же секунду гром прокатился по небу — хотя дождя не было и в помине.

Виктор остановился. Второй раз за два дня гром без грозы. Может быть, в этом действительно есть какой-то знак?

Он поднял голову к небу:

— Если ты хочешь что-то сказать мне, Один Всеотец, говори прямо! Я не боюсь тебя!

Гром ответил ему троекратно — громче, чем прежде. Где-то в лесу затрещало дерево, пораженное невидимой молнией.

Ворон каркнул в последний раз и взмыл в небо, исчезнув в темноте.

Виктор вернулся в дом, но сон снова не шел. Он ворочался на постели, мучимый странными предчувствиями.

А утром произошло нечто, чего никто не ожидал.

Виктор проснулся от криков на улице. Выбежав из дома, он увидел, что все поселение сбежалось к центральной площади. Люди стояли кругом, показывая пальцами на что-то и возбужденно переговариваясь.

— Что случилось? — спросил он у первого попавшегося человека.

— Смотри сам, — ответил тот, указывая в центр площади.

Виктор протолкался сквозь толпу и замер.

Столб с головой Ульфа лежал на земле, переломленный пополам. Голова поверженного врага валялась рядом, а вокруг нее была выжжена трава — будто молния ударила именно в это место.

— Когда это случилось? — спросил Виктор.

— Ночью, — ответил Эрик Быстрый. — Стражи слышали гром, но думали — обычная гроза. А утром нашли вот это.

Виктор подошел ближе. Ствол дуба был толщиной в обхват взрослого мужчины, но что-то сломало его как тростинку. Выжженная земля вокруг головы Ульфа была еще теплой.

— Знамение, — прошептал кто-то из толпы.

— Боги гневаются, — добавил другой голос.

— Проклятие на наш клан, — сказал третий.

Виктор поднял голову Ульфа и водрузил на обломок столба. Мертвые глаза по-прежнему смотрели в никуда, но теперь в них чудилось что-то зловещее.

— Простая молния, — сказал он громко, обращаясь к собравшимся. — Природная случайность, не более того.

Но сам он не верил собственным словам.

К нему подошел Эйнар. Лицо старого ярла было мрачным:

— Сын, нам нужно поговорить. Наедине.

Они прошли в дом и заперлись в комнате Эйнара.

— Видишь, к чему привели твои слова? — начал отец без предисловий.

— К чему? К удару молнии? Такое случается.

— Не случается! — резко ответил Эйнар. — Молния не бьет в ясную погоду. И не ломает дубы пополам, попадая в мертвую голову.

Виктор промолчал. Отец продолжал:

— Боги подают знак, Виктор. Они недовольны твоими речами. Если не исправишь дело, беда обрушится не только на тебя, но и на весь клан.

— Что ты предлагаешь?

— Покайся публично. Принеси богатые жертвы. Попроси прощения за гордыню.

— Нет, — твердо сказал Виктор. — Я не буду каяться в том, что считаю правдой.

— Тогда... — Эйнар помолчал, собираясь с духом. — Тогда тебе лучше покинуть поселение на время. Отправиться в поход, в странствие. Дать гневу богов остыть.

— Ты изгоняешь меня? — не поверил Виктор.

— Не изгоняю. Прошу. Ради блага клана.

Виктор долго смотрел на отца, потом кивнул:

— Хорошо. Я уйду. Но не потому, что боюсь богов. А потому, что хочу доказать — я достоин их уважения.

— Куда пойдешь?

— В северные земли. Там, говорят, водятся чудовища. Если я убью нескольких троллей или великанов, даже боги будут вынуждены признать мое мастерство.

Эйнар закрыл глаза:

— Ты ничего не понял, сын. Ничего.

Но спорить дальше было бесполезно.

К полудню Виктор собрал свое снаряжение и выбрал спутников. С ним согласились пойти только десять человек — самые преданные хускарлы, готовые следовать за своим предводителем даже в безумное предприятие.

Олаф Медвежий Коготь сомневался до последнего:

— Ярл, может, стоит послушать твоего отца? Принести жертвы богам?

— Нет, — ответил Виктор, затягивая ремни на доспехах. — Я докажу свою правоту делом, а не словами.

Эрик Быстрый был настроен более решительно:

— Куда ты, туда и мы! Семиубийца не пойдет один!

Остальные хускарлы молчали, но готовились к походу.

Прощание получилось тягостным. Эйнар обнял сына в последний раз:

— Будь осторожен, Виктор. И помни — гордыня предшествует падению.

— А смирение — рабству, — ответил сын.

Ингрид пришла проводить его, несмотря на отказ от свадьбы. Слезы блестели в ее глазах:

— Вернись другим, — прошептала она. — Вернись тем, кого я полюбила.

— Я вернусь великим героем, — пообещал Виктор. — Таким, что даже боги склонятся перед моими подвигами.

Она покачала головой, но ничего не сказала.

Торвальд Мудрый принес ему на прощание старинный амулет — волчий клык в серебряной оправе:

— Носи его, мальчик. Может быть, поможет в трудную минуту.

— Мне не нужна помощь амулетов, — начал было Виктор, но увидел боль в глазах старого учителя и принял дар. — Спасибо, наставник.

Маленький отряд покинул