СВОи стихи - Наталья Васильевна Денисенко

И такого тепла

Не изведать нигде на чужбине.

Ты по-прежнему веришь,

что жить бы смогла

На прекрасном своём

Санторини?»

У Чёрного моря

Море в барашках

и люди с припёком –

Крутятся к солнцу

изнеженным боком.

Не замечают

они понедельников,

Сладко вдыхают

кальян можжевельников.

Лечатся грязями,

пьют минералочку,

Смотрят дельфинов

и ловят русалочку.

Тянутся к пляжам,

чудно́ разодетые,

Ищут в воде

голыши разноцветные.

Робко берут

обезьянку за лапы…

Ветер уносит

их новые шляпы,

Их полотенца,

круги надувные,

Пляжные фото —

такие смешные…

Сладкая жизнь

без единого горя

На побережье

у Чёрного моря!

Крокодил

Город расправил зонты-перепонки,

В ливни нырнул и поплыл!

Крутит хвостом водяную воронку,

Лязгает бойким трамваям вдогонку

Город – цветной крокодил.

Всё загребает в огромную ложку!

Из набежавшей реки

Делает острую, злую окрошку –

Сотни машин и прохожих немножко –

Вымокли все, дураки!

Лужи ботинками бьются на слёзы,

В тёплых кафе – суета…

Звонкие чашки, плохие прогнозы:

Не остановятся майские грозы.

Тонем! Наверх! От винта!

Жар-птица

Над нашим городом жара жар-птицей

Простёрла крылья, победила всех, –

В тела, как в петли, вдела перья-спицы,

Связала нас в один обмякший грех –

Единомыслия. У всех одна забота:

Бежать с бетонных раскалённых плит

В прохладные и тёмные пустоты,

Где пляшет ветер и поток шумит.

Как нэцке с потемневшими плечами,

Мальчишки прописались у реки,

И ждут форель (но тщетно) под мостами

В сырых футболках дядьки-рыбаки.

Счастливцы! Град сгорает на работе,

Клянёт июль. Играет сектор «блиц»:

Как охладить дымящиеся боты?

Как соскочить петлёй с горячих спиц?

Куда нырнуть? Бесчинствует жар-птица.

Дробит её высотка-ананас

На сотни солнц, их огневые лица

Всё приближаются – идут на нас!

Осень

Ненадёжно и коротко любит,

По танцполам – дождями, хмельно!

Так порывно впивается в губы,

Как изменница в старом кино.

Обожает, когда он вздыхает

На её облетающий сад,

Рвётся в руки к нему на базаре

Среди фруктов, уложенных в ряд.

Отправляет тоскливые ноты

Через листья и птиц: «Улечу!»

Но, безумная, варит компоты,

Веткой яблони бьёт по плечу.

Светит утро, и снежная проседь

Пролегла по садовым цветам.

Потерявший капризную осень

Ходит тенью по белым полям.

По дороге

По разбитой таёжной дороге

Едут смертные, странствуют боги,

Свищут духи старинного кладбища –

Неприкаянные, без пристанища,

Ветер яблочный – друже бездомный –

Нарезает круги-марафоны,

Холодящие землю, осенние,

Предпростудные, но вдохновенные.

По разбитой, лесной, насыпной

Возвращаюсь, сдаюсь под конвой.

Кувырком, с дождевыми потоками,

Да под горку, прощаясь с истоками.

Швы на куртке и сердце распороты

О зазубрины веток, о проводы, –

Эти проводы с картой гадальной

О дороге, быть может, фатальной.

Дрова

Мы из гладкой берёзы наколем

Грубых, пряных, занозистых дров,

Станут алчные руки костров

К нам тянуться с озёр, через поле.

Но метаться ветрам огневым

И камлать на добычу – без толку.

Вынимая из кофты иголку,

Отдаю её глинам земным.

Ждёт восток замерзающим домом,

Где холодная печь и камин,

Где просыпан сентябрьский тмин

На предчувствие хлебной истомы.

Разжигаю. Тетрадь и урок,

На сто раз переписанный в школе,

Греет, кормит огнём поневоле,

И берёзы горит уголёк.

Хорошо. Время спит на подошве,

Прикипев островерхим листом,

Шелестя: «И у Бога есть дом.

Отогреть его надобно. Что ж вы?»