Конан в Гиперборее - Лев Рудольфович Прозоров

— Что ж, Малка, — с мрачноватым весельем сказал князь. — Время возвращать долги. Я должен тебе кой-какую науку — и немалую. Ты должна мне тот год, что я провел в рабском ошейнике. Я думаю, один долг уравновешивает другой. Ты можешь уйти отсюда.

Черные глаза с голубоватыми белками распахнулись шире прежнего. Недоверчиво оглядываясь, рабыня-жрица поднялась на ноги.

— Подожди, — мягко сказал князь. — Я кое-что упустил из счета. А именно — этот отравленный кинжал. Он твой.

Его правая рука стремительно шевельнулась — и Малка с ужасом уставилась на рукоять ножа, торчащую из ее плоского живота. Ее стройные длинные ноги подломились, она рухнула навзничь, выгнувшись дугой. Ноги дернулись, пышная грудь колыхнулась в последний раз. Полные алые губы шевельнулись и замерли. Малка была мертва.

— Теперь ты, Конан ап Ниал. Ты спас мою жизнь, вернул мне мое имя и трон моих предков. Я не забуду этого. Завтра, на глазах жителей всей Калоги я провозглашу тебя свободным человеком. Ночь ты проведешь в одной из клетей моего терема. Круч! Проводи его.

— Князь! — окликнул Явлада сдавленным голосом один из воинов. Князь обернулся… и встал с трона.

Все взгляды в гридне были прикованы к барельефу на деревянной стене. Как и когда — никто не заметил, но он стал прежним. Могучий всадник торжествующе разил копьем голову извивающегося Смока, и его конь попирал копытами чешуйчатые кольца.

В полном молчании Явлад вскинул руку в гиборийском воинском салюте. Все — и Конан в том числе — последовали его примеру…

В коридоре Круч обратился к Конану:

— А лихо ты меня тогда! Как это ты сделал?

— Вот так, — ответил Конан, и свет факелов погас в глазах ничего не успевшего ни понять, ни увидеть гиперборея. Конан подхватил обмякшее тело и осторожно уложил оглушенного усача наземь.

Несколько минут ему потребовалось, чтоб покинуть дворец, рассвет застал его уже за стенами Калоги.

Дул северный ветер, пасмурное небо сыпало дождь вперемешь с мокрым снегом. Начиналась скоротечная гиперборейская осень, вслед за которой придет зима, быстрая и жестокая, как конная орда гиркан.

Конан был спокоен. Южные колдуны побеждены, и значит, его вражда с гипербореями снова вступает в свои права. А разве с врагами можно делить кров или пищу?

И уж вовсе недостойно мужчины-гиборийца принимать из чужих рук, рук врага, свободу. Свободу он берет сам или гибнет, если Боги дали ему мало силы или мало воли.

Через месяц он вышел к границе Гипербореи. Падал снег. Ошейник морозил горло. Издалека доносились голоса волчьей стаи, вставшей на его след.

1995 г.