Измена. Сквозь осколки прошлого - Стася Грей

Всё. Кончилось.

Завожу машину. Еду в клинику. Операция через полчаса. Нужно переключиться. Пациент важнее моих проблем.

Но по дороге звонит телефон. Незнакомый номер.

— Алло?

— Виктория Ларина? — женский голос, молодой, нервный.

— Да.

— Это Инга. Инга Ковалёва.

Мир останавливается. Машина едет, но я не чувствую движения. Слышу только стук своего сердца.

— Мне нужно с вами встретиться, — продолжает она. — Сегодня. Это срочно.

Глава 8

Виктория

Я сижу в кафе на Тверской и смотрю на входную дверь. Двадцать минут до встречи с Ингой Ковалёвой. Двадцать минут, чтобы подготовиться к разговору с женщиной, которая разрушила мою семью.

Операцию я перенесла — попросила коллегу подменить. Он удивился — я никогда не отказывалась от операций. Никогда. Но сегодня не могу. Не могу резать, зашивать, контролировать, когда внутри всё дрожит от ярости.

"Мне нужно с вами встретиться. Это срочно."

Голос в трубке был уверенный, требовательный. Она не просила — требовала. Любовница требует встречи с женой. Наглость поражает.

Я согласилась. Хочу посмотреть ей в глаза. Увидеть женщину, ради которой Денис предал пятнадцать лет брака.

Официантка приносит кофе. Я не заказывала, но киваю — спасибо. Обхватываю чашку ладонями. Тёплая. Руки ледяные, хотя в кафе натоплено.

Дверь открывается. Входит она.

Я узнаю сразу — те самые длинные тёмные волосы с фотографий, яркий макияж, дорогая одежда. Пальто верблюжье, сумка узнаваемого бренда (тысяч сто, минимум), сапоги на шпильке. Она красива. Молода. Ухожена.

На мои деньги ухожена.

Инга оглядывает кафе, замечает меня. Идёт к столику. Походка уверенная, спина прямая. Она не стесняется. Не виновата. Она победительница.

Садится напротив. Снимает пальто — под ним платье обтягивающее, декольте глубокое. Я в джинсах и свитере. Не собиралась впечатлять.

— Виктория, — говорит она. Не "здравствуйте", не "спасибо, что пришли". Просто имя. Фамильярно.

— Инга, — отвечаю ровно.

Она смотрит на меня. Оценивает. Я делаю то же. Вблизи она ещё моложе — кожа гладкая, без морщин, глаза ясные. Двадцать девять лет. На девять лет моложе меня.

— Закажете что-нибудь? — спрашиваю.

— Латте, — бросает она, не глядя в меню.

Подзываю официантку. Инга заказывает. Мы молчим, пока девушка записывает и уходит.

— Итак, — Инга складывает руки на столе, — я хотела поговорить о Денисе.

— О моём муже, — уточняю.

— Формально, — усмехается она. — Но по факту он уже не ваш. Живёт со мной две недели. Каждый вечер приходит ко мне. Каждое утро просыпается рядом со мной.

Слова как пощёчины. Она специально. Хочет сделать больно.

Получается.

— Зачем вы меня позвали? — спрашиваю спокойно. Голос не дрожит. Хирург контролирует ситуацию.

— Чтобы объяснить: ваше время вышло.

Тишина. Я смотрю на неё. Она серьёзна. Не шутит.

— Простите?

— Ваше время с Денисом вышло, — повторяет она медленно, как для непонятливой. — Пятнадцать лет вы имели шанс быть хорошей женой. Не были. Теперь моя очередь.

Ярость поднимается волной. Я сжимаю чашку сильнее — горячая, обжигает ладони, но я не отпускаю.

— Моя очередь, — продолжает Инга, — и я не хочу, чтобы вы мешали. Поэтому прошу: не звоните Денису по пустякам. Не устраивайте сцен. Не пытайтесь вернуть. Разводитесь тихо, цивилизованно, и всё.

Она говорит это спокойно. Не агрессивно. Почти дружелюбно. Как будто даёт деловой совет.

— Вы серьёзно? — слышу я свой голос. Тихий. Опасно тихий.

— Абсолютно. Денис несчастен был с вами. Годы несчастья. Теперь он счастлив со мной. Разве вы не хотите, чтобы он был счастлив?

Манипуляция. Классическая. Перевернуть всё так, будто я виновата. Будто моя обязанность — отдать мужа сопернице ради его счастья.

— Вы знаете, что он женат был, когда начали роман? — спрашиваю.

— Знала, — кивает она. — Но это не имело значения. Любовь не спрашивает о штампах в паспорте.

— Любовь, — повторяю я. — Вы любите его?

— Конечно.

— А он вас?

Она замолкает. Секунда колебания. Потом:

— Да. Он мне говорит каждый день.

— Мне тоже говорил. Пятнадцать лет.

Инга поджимает губы.

— Это было не то. Привычка. Со мной по-настоящему.

Официантка приносит латте. Ставит на стол. Инга берёт чашку, пьёт. Я смотрю на её руку — на безымянном пальце кольцо. Не обручальное. Просто украшение. Золото, мелкие бриллианты.

Денис купил? На мои деньги?

— Послушайте, Виктория, — Инга ставит чашку, смотрит на меня, — я не хочу конфликта. Правда. Денис и так переживает из-за Даши, из-за развода. Не надо усложнять. Вы же взрослая женщина. Умная. Успешный врач. Найдёте себе кого-нибудь.

— Кого-нибудь, — эхом отзываюсь.

— Ну да. Мужчин много. А Денис... он мой теперь. Простите, если грубо. Но это так.

Я смотрю на неё. На самоуверенное лицо, яркие губы (та самая бордовая помада?), блестящие глаза. Она победила. Отняла чужого мужа и гордится этим.

Встаю. Медленно. Беру сумку.

— Куда вы? — Инга удивлена. — Мы не закончили разговор.

— Закончили, — говорю спокойно. — Я подала на развод сегодня утром. Через два месяца Денис свободен. Делайте с ним что хотите.

— Правда? — она оживляется. — Вы подали?

— Да. По причине измены мужа. С доказательствами. Алименты на ребёнка. Раздел имущества. Всё по закону.

Инга улыбается. Широко, искренне.

— Отлично! Значит, всё быстро решится. Я рада, что вы так по-взрослому.

По-взрослому. Я отдаю мужа любовнице, и это "по-взрослому".

— До свидания, Инга.

Выхожу из кафе. Холодный ноябрьский воздух ударяет в лицо. Дышу глубоко. Руки дрожат — от ярости, обиды, унижения.

"Ваше время вышло."

Сажусь в машину. Кладу лоб на руль. Сижу так минуту. Две. Внутри пустота. Огромная, ледяная пустота.

Телефон звонит. Даша. Я беру трубку:

— Солнце?

— Мам, — голос слабый, — можешь забрать меня из школы? Я плохо себя чувствую.

Сердце сжимается.

— Что случилось?

— Голова кружится. И устала очень. Можешь приехать?

— Еду. Десять минут.

Завожу машину. Мчусь к школе. Паркуюсь с нарушением, вбегаю в здание. Медпункт на первом этаже. Даша сидит на кушетке, бледная, с синяками под глазами.

— Солнце, — обнимаю её, — что болит?

— Ничего. Просто очень устала. И голова кружится, когда встаю.

Школьная медсестра стоит рядом:

— Я измерила температуру — нормальная. Давление тоже. Но она очень бледная. И жаловалась на синяки.

— Какие синяки? — я отстраняю Дашу, смотрю внимательно.

— На ногах. Сама не знаю откуда. Не ударялась вроде.

Закатываю джинсы. На голенях мелкие синяки — петехии. Как от нарушения свёртываемости крови.

Холод пробегает по спине.

— Как давно они появились?

— Неделю назад, наверное. Думала, просто ударилась. Но они не проходят. И ещё появляются.

Я осматриваю дальше. Руки — тоже петехии. Шея чистая. Смотрю в глаза — склеры белые, зрачки нормальные. Пальпирую лимфоузлы — не увеличены.

— Даша, ты часто устаёшь последнее время?

— Да. Всё время хочу спать. Даже когда высплюсь.