Возвращение в Сад - Шакти Гавайн

и присмотритесь к политическим или экологическим проблемам вашего района. Не хватайтесь за все сразу и не взваливайте на себя бремя решения мировых проблем. Вы просто сломаетесь под их тяжестью и в конце концов сложите руки. Разузнайте побольше о самых насущных проблемах вашей общины или района. Выберите себе какое-нибудь конкретное дело по душе и присмотритесь, можно ли как-то изменить ситуацию. Дайте знать друзьям или родным, что вы занялись этой проблемой и пригласите их принять участие, избегая всякого принуждения.

Если вы общительны и у вас лежит к этому душа, собирайтесь группами для изучения высокодуховных книг, смотрите сообща информационные телепрограммы, видеокассеты и обсуждайте тревожащие вас или просто важные проблемы. Такие встречи можно посвящать личным или духовным проблемам, вопросам политики или экологии, словом, всему, что вам интересно.

Пишите письма в газеты и журналы, своим сенаторам и конгрессменам, высказывая свою точку зрения на экологические и политические проблемы.

6. Следуя этими шагами, ничего не делайте из чувства вины или по обязанности. Наша жизнь и так уныла из-за того, что мы вечно что-то делаем через силу, повинуясь исключительно чувству долга.

Вместо этого задайтесь вопросом, что вам на самом деле хочется делать. Что вас вдохновляет? И делайте то, что считаете правильным, что принесет вам удовлетворение.

Важнее всего прожить свою жизнь со страстью, наполнив ее значением и радостью. Как можно создать мир исполнения желаний и счастья, если мы сами не научимся именно так жить каждое мгновение?

ДВА

Мой путь

Рождение

Я родилась в штате Нью-Джерси, который еще называют «Садовый Штат». Я стала первым младенцем, которого мамин акушер принял в результате естественного родового процесса. В те времена просвещенные американки в крупных городах не рожали детей так, как это установлено природой, — на время родов им делали полную анестезию, так что дети появлялись на свет уже под действием наркотика.

Будучи человеком независимых взглядов, моя мама решила, что рожать свое дитя она будет в полном сознании, все испытав до конца. Она прочла книгу Грантли Дик-Рида «Роды без страха.», где говорилось, что схватки можно переносить как тяжелую физическую работу и они не обязательно должны причинять боль, если научиться не оказывать им сопротивления.

Естественные роды были в то время такой редкостью, что многие врачи, интерны и медсестры той больницы, где я появилась на свет, пришли поприсутствовать на этом знаменательном событии. Так что меня поджидала целая толпа любопытных зрителей, делая мое вхождение в мир — как, впрочем, и всю дальнейшую жизнь — достижением, демонстрирующим некий «новый» путь, который на самом-то деле никакой не новый, а всего лишь возрождение того простого и естественного, что существовало испокон веков.

Во всей этой истории есть особая ирония, которая длинной символической тенью легла на всю мою жизнь. Единственным, кого в тот момент не было в родильном отделении, был мой отец. Больничные порядки категорически запрещали будущим папашам присутствовать при родах, так что в те минуты, когда надо мной хлопотала толпа любопытных, но совершенно чужих людей, мой отец был вынужден сидеть в комнате ожидания. Ни мама, ни я не могли получить поддержку от того единственного человека, который был нам нужен.

Я родилась 30 сентября 1948 года в 21.10.

Роды прошли благополучно. Я родилась резвой, подвижной и тотчас заявила о себе громкими воплями. По-видимому, мне уже тогда было что сказать.

Мать и отец

Отец моего отца шестнадцатилетним юнцом приплыл пароходом из Польши в Америку. Это был одаренный человек с трехклассным образованием, паршивая овца в своем семействе, вечно бунтовавший против католической веры, в которой был воспитан. Подобно большинству иммигрантов, он приехал искать счастья в стране великих возможностей, но вся его удача свелась к тому, что он стал горняком на угольной шахте в маленьком городке в штате Пенсильвания. В двадцать один год он влюбился и женился на красивой и рассудительной юной польке всего-навсего четырнадцати лет от роду. Она был старшей из одиннадцати детей в семье и отчаянно хотела вырваться из дома. Моего отца она родила в пятнадцать лет, а немного позже появились на свет двое его братьев. Дед всегда мечтал дать сыновьям образование, которого сам он так и не получил. И сыновья с лихвой оправдали все его ожидания: мой отец стал доктором технических наук в знаменитом Массачусетсом технологическом институте, да и братья тоже в свое время защитили докторские диссертации. Вскоре после моего рождения дед погиб на шахте.

Что до материнской стороны, то ее предки приплыли из Англии в Америку вторым рейсом парусника «Мейфлауэр»[1]. Они принадлежали к Обществу Друзей (больше известному как Квакеры) и прибыли в Америку в поисках края, где можно свободно исповедовать свою веру. Я — дальний потомок родного брата Бенджамина Франклина; Бен был моим пра-пра-пра-пра-пра-пра-дядюшкой!

Квакеры исповедуют простую жизнь в служении Богу, а также в уважении и служении ближним. Это пацифисты, категорически отказывающиеся участвовать в какой бы то ни было войне. Они не признавали рабства и часто помогали беглым рабам до начала и во время Гражданской войны. У Друзей нет священников, выступающих посредниками между Богом и человеком. Они свято исповедуют ту истину, что Бог живет в каждом живом существе. Воскресным утром община собирается на богослужение, где каждый погружается в безмолвную медитацию, пока дух не подвигнет кого-нибудь обратиться к собратьям. В общении друг с другом Друзья пользуются «простым», как они его называют, языком, — скажем, называя друг друга «thee»[2] вместо «you» — традиционное признание присутствия Бога в человеке, к которому обращаешься. На таком же простом языке говорили и в семье моей матери. Пока была жива бабушка, я всегда автоматически обращалась к ней с «thee», и она, разумеется, ко всем членам семьи тоже обращалась на «thee». Мама очень любит рассказывать историю, которая случилась, когда мне было года три. Я приковыляла из прихожей в комнату бабушки и выпалила нечто вроде: «Grandmother, is thee ready for thy egg?»[3]

Дух квакерства глубоко впитался в мою жизнь и работу, хотя до конца я это осознала лишь многие годы спустя. Бывает, во время семинара в окружении учеников я живо ощущаю присутствие моих предков-квакеров. Я отдаю себе отчет, что продолжаю традицию осознания присутствия Бога в каждом человеке и создаю благоприятные условия для того, чтобы дать божественному духу проявить себя. От материнской родни я унаследовала твердое представление об основных жизненных ценностях, тягу к простому,