Избранница Смерти - Ребекка Хумперт

— Я пытаюсь тебя запугать. — Он протянул руки в перчатках по обеим сторонам от моего лица, копируя ту позу, которая была у него у кладбищенских ворот. — Получилось?

— Нет.

Он тихо рассмеялся:

— Лгунья из тебя никудышная.

Я немедленно еще крепче прижала лезвие к его груди.

— Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь тебе обрести мир в душе. — Взгляд Нанауатля на долю секунды скользнул вниз, к моему медальону. — Он знает все о смерти каждого из смертных.

Мокрыми от пота пальцами я с трудом удерживала нож.

— Кто это? — выдавила я.

Улыбка, жестокая, как палящее полуденное солнце, украсила лик бога.

— Миктлантекутли.

Я застыла. Ему не нужно было объяснять, кто такой Миктлантекутли. Я знала это лучше, чем кто-либо другой, ведь я столько раз проклинала это имя. Имя того бога, который создал первых адмирадор для каждой деревни острова. Король мертвых и правитель Миктлана.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно Нанауатль только что мне предложил.

Он знает все о смерти каждого смертного.

Мне вспомнилась легенда, согласно которой бог мертвых является каждому человеку в момент его смерти.

Я невольно нащупала свой медальон. Мог ли бог, который отнял у меня так много, дать мне ответ, который я так долго искала?

— Заключаем договор, адмирадора?

Судорожно вздохнув, я опустила руку:

— Нет.

Бог приподнял бровь:

— Нет?

— Никакого договора.

С этими словами я прижала флор-де-муэрто к его плечу, там, где прикосновение мертвеца прожгло дыру в его плаще. Это была попытка отчаяния и большой риск.

Бог бросил на меня последний взгляд, и его глаза выглядели темнее, чем когда-либо. Затем он исчез.

И похоже, с ним исчез единственный шанс спасти мою деревню.

ГЛАВА 5

Дрожащими пальцами я убрала с горячего лба молодой женщины выбившуюся прядь. Она была учительницей в нашей маленькой деревенской школе. Оставалось только надеяться, что ее лихорадка скоро спадет и она полностью выздоровеет.

Я постоянно ловила себя на том, что думаю о Мигеле, о том, что он, по-видимому, должен был сейчас обнаружить. Почти час назад ему поступил неотложный вызов, и с тех пор я рядом с заболевшей женщиной ждала его в процедурном кабинете. А еще все время думала о боге и его предложении. Предложении, от которого я отказалась.

Я понятия не имела, насколько сильным было действие флор-де-муэрто на богов. До сих пор я использовала их только для того, чтобы ко мне не могли прикоснуться мертвые.

Я перевела взгляд к низкому окну, где на подоконнике стояла статуя Санта-Муэрте, царицы мертвых. Какое-то время разглядывала скелет, закутанный в красную мантию и с серпом в костлявой руке. Он весьма живо напомнил мне тот случай на кладбище. Что, если я упустила единственный шанс положить всему этому конец? Что, если наша деревня скоро перестанет существовать из-за того, что я отказалась поверить богу?

Я заставила себя перевести взгляд на больную. И осторожно протерла ей лоб влажной тряпкой.

Веки у нее иногда подрагивали, но она по-прежнему была в лихорадочном забытьи.

Через некоторое время в кабинете раздался звук открывающейся двери. Подняв голову, я увидела явно измученного Мигеля, который вошел, закрыл деревянную дверь и устало прислонил к ней голову.

— Еще один? — почти прошептала я.

Мне не нужно было объяснять, что я имела в виду. Опять кто-то умер без видимой причины.

Мигель на мгновение задержался у двери, потом повернулся и кивнул. Глаза у него покраснели, кудрявые темные волосы были растрепаны. Я никогда раньше не видела, чтобы он плакал. Ужасно, что сейчас даже он обессилел.

— Если честно, я чувствую облегчение, когда кто-то приходит ко мне с простой лихорадкой. — Он опустился на колени рядом со мной и взглядом оценил состояние своей пациентки. — Я чувствую себя хотя бы не таким беспомощным.

Он осторожно взял влажную тряпку у меня из рук и опустил ее в миску рядом с больной. И пальцами нащупал повязку у меня на запястье.

— Когда ты наконец решишься на операцию?

— Мне почти не больно, — возразила я и хотела вырвать у него руку, но он ее не выпустил.

— С хроническим тендинитом8 не стоит шутить, Елена.

Я отвела глаза.

— Мне это тоже не нравится.

Возможно, однажды я приму его предложение оперировать сухожилия и связки у его коллеги с материка. Но не сейчас, когда в нашей деревне творится такой ужас.

— Все в порядке? — тихо спросил Мигель.

Я кивнула со слабой улыбкой. Для Мигеля благополучие окружающих всегда было на первом месте. Даже если он сам не спал по ночам. Сердце у него явно было слишком большим для этого мира.

— Тебе удалось что-нибудь выяснить?

Стоило этому вопросу слететь у меня с губ, как я почувствовала себя обманщицей. Ведь я уже знала причину смертей… но не могла раскрыть ее Мигелю. Он был человеком науки, и все, что не поддавалось научному объяснению, было для него ложью. Он бы мне не поверил. Доказательств у меня не было, и, хотя я знала, что Мигель мне доверял, здесь одного моего слова оказалось бы недостаточно.

— Пока нет. — Он разочарованно вздохнул, рассеянно проведя большим пальцем мне по запястью. — Если бы я хоть знал, что искать.

Он провел рукой по своим вьющимся волосам.

— Моя учеба в Штатах не готовила меня к чему-то подобному.

Я осторожно положила свободную руку ему на щеку, заставляя его на меня посмотреть.

— Ты уже спас столько жизней, Мигель. Никто не винит тебя в этой трагедии.

Он закрыл глаза.

— Я сам виню себя, Елена.

Я не могла сказать, как долго мы так сидели, прижавшись лбами друг к другу. Но с каждой секундой, когда я чувствовала на лице прерывистое дыхание Мигеля, во мне крепла решимость.

***

Несколько часов спустя я помогала абуэле вырезать тыквы, которыми она будет в ближайшие несколько дней украшать площадь Этерны и кладбище. В это время года наши традиционные обычаи Диа-де-лос-Муэртос смешивались с Хеллоуином. Однако сейчас почти никто не отмечал Диа-де-лос-Муэртос. Этот факт Марисоль, как убежденная поклонница Хеллоуина, при каждой возможности совала мне под нос. Мы с Матео планировали как-нибудь отметить этот праздник на материке, окунуться в нашу мексиканскую культуру, которая была забыта на Исла-Мухерес. Я не могла себе даже представить, что однажды могут погибнуть не только наши обычаи, но и сама наша деревня.

Я перевела взгляд на Марисоль, которая сидела напротив меня за узким деревянным обеденным столом, а рядом лежал ее мобильный телефон. За ней стены главной комнаты в ее коттедже, где я выросла, украшали бесчисленные афиши фильмов. Помимо моей ненависти к богам, еще одной причиной, по которой я не заключила договор с Наном, был страх за абуэлу. Ее здоровье заметно ухудшалось, поэтому я не могла ее оставить. И не хотела ее оставлять. Однако в любой момент к ней могла прикоснуться потерянная душа и забрать ее у меня. Как моего брата. Я не знала, выдержит ли мое сердце еще одну потерю.

— Чего хотел от тебя бог, миха?

Я застыла, наполовину погрузив нож в тыквенную кожуру. И в ужасе посмотрела на Марисоль, которая спокойно вырезала на своей тыкве демоническую рожу.

— Мм?

— Я… я не знаю, о чем ты...

— Ты не умеешь врать, поэтому даже не пытайся. Я знаю, кто он. — Последним надрезом она завершила свой жуткий фонарь. — И знаю, кто ты.

Я хотела что-то ответить, но только молча хватала ртом воздух. Этого не могло быть.

Абуэла закатила глаза:

— Возможно, я стара, Елена, но я еще далеко не слепа.

Я в замешательстве опустила взгляд перед собой, на свой наполовину законченный фонарь.

— И давно ты это знаешь? — спросила я через некоторое время тихим, как шепот,