Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

Почти сразу я ушёл в левый ряд и пошёл на обгон. Сначала обогнал пузатый «ГАЗон», загруженный сеном так, что не было видно кабины. За кузовом тянулся шлейф мелкой трухи, но я проскочил его, не сбавляя хода. Следом миновал пылящие по обочине тракторы, возвращающиеся с полей. Затем несколько легковушек и колонну военных автобусов, везущих охотников на монстров к западной границе. «Вега» проскальзывала между машин легко, почти игриво.

Дальше вереница из трёх грузовиков. Обошёл их разом на длинном подъёме, выбрав момент пустой встречки, и снова вырвался на оперативный простор.

В носу щипало, глаза слезились от плотного встречного потока. Я улыбнулся.

Вот оно. Настоящее.

Аттестации, бланки, зелёные штампы, подставы Пономаренко — всё это осталось там, в Гатчине. Здесь была лишь дорога, ветер и небо. И я один. Без напарников, без начальников, без бумаг. Только мотоцикл, мана в источнике, а на поясе револьвер и рунный нож.

Я ехал и думал о даре, который открылся у меня на пятом уровне. Красный контур. Я так и не понял до конца, как он работает. Точнее, думал, что понял, но потом всё снова перевернулось с ног на голову.

Ещё несколько недель назад я и представить не мог, что буду видеть одержимых на расстоянии. Но оказалось, что вижу не всех. Только определённый вид одержимости: «сосуществование». Два существа в одном теле — душа реципиента и иномирец. Один из самых отвратительных вариантов. Демон, вселившийся в человека, выдавливает настоящего хозяина на задворки разума, пользуется его памятью, живёт его жизнью и медленно тянет из него живительную силу.

Я стиснул руль.

Луга осталась позади, трасса тянулась на юг. По обе стороны дороги зелёные поля, такие яркие, что резало глаза. Кое-где уже колосилась пшеница. Перелески, одинокие деревни, белые стволы берёз у колодцев…

Но были и другие иномирцы, которых мой дар не определял. Так называемый вид «экстирпации»: душа реципиента поглощена пришельцем или изгнана ещё до вселения. Именно такие попадались мне в Курортном и в Хельсинки. Значит, дар нужно развивать дальше, научиться видеть и их. Вот только как? Я пока не знал.

Инструкции ордена на этот счёт были чёткими, отточенными за столетия борьбы с иномирной скверной:

Нашёл попаданца — изгони.

Не можешь изгнать — доставь в орден.

Не можешь доставить — уничтожь, не колеблясь.

Просто. Без оговорок.

Но как же тогда Красин?

Попаданец. И при этом под покровительством не только ордена, но и самого Императора. Значит, он был настолько полезен империи, что с ним не просто смирились, а возвысили. Выходит, в стране существовали попаданцы, которых терпели и даже использовали на благо короны. Но это никак не вязалось с догматами ордена.

Я прижался к баку и прибавил ходу. Обошёл пару грузовиков, скрываясь за холмом, где дорога плавно пошла вниз, к речной долине. Впереди блеснула тёмная гладь воды. При въезде на мост пришлось сбросить обороты: старые доски настила гулко и дробно прогрохотали под колёсами. Когда по обе стороны потянулись пыльные улочки городка Дно, я понял, что почти на месте.

Южнее начинались обширные владения Комарова.

В первой же крупной деревне у перекрёстка я заприметил приземистое деревянное здание с вывеской «Бакалея». Рядом, прямо в дорожной пыли, стояла старая «Волга». Её передние колёса взгромоздились на толстые сосновые плахи, сложенные аккуратной лесенкой. Такая самодельная эстакада заменяла владельцу ремонтную яму. Капот был задран, а из-под ржавого днища торчали ноги в кирзовых сапогах.

Я затормозил и заглушил мотор. Слез с мотоцикла, с наслаждением разминая затёкшие ноги и спину. Всё-таки четыре часа в седле это тебе не на орденском стуле штаны просиживать.

Подошёл к авто.

— Помощь нужна?

Из-под машины неуклюже выбрался мужик. Лет сорока, на щеке мазутный след, руки по локоть чёрные от старой смазки. Увидел плащ — и весь как-то сжался. Так всегда: инквизиторская форма действует на людей как ледяной душ. Одни замирают столбом, другие начинают говорить слишком много и слишком быстро. Этот замер, сглотнул и неуверенно буркнул:

— Да тут… шланг топливный лопнул. Бензин течёт, не завести. А до города пилить и пилить, ни куска резины запасного, ни хомута…

Я молча кивнул, вернулся к «Веге» и порылся в седельной сумке. Достал кусок армированного мотоциклетного бензошланга и пару металлических винтовых хомутов.

— Давай сюда, — я отстранил мужика, аккуратно перекинув полу плаща, чтобы не измазать сукно в грязи.

Достал рунный нож, который в моей руке тут же полыхнул синим, срезал лохмотья старой резины со штуцера карбюратора. Натянул новый шланг, накинул хомуты и туго затянул их мультитулом. Дел на три минуты.

— Крути стартер.

Мужик нырнул в салон. «Волга» натужно чихнула, выплюнула сизый дым и ровно затарахтела.

Водитель выбрался наружу.

— Только я одного не понял: а зачем ты машину приподнял?

Горе-шофёр растерянно пожал плечами.

— А вы точно инквизитор? — спросил он, глядя на двигатель и всё ещё не веря, что колымага завелась.

— Мастер-инквизитор Воронов.

— Чудны дела… — мужчина стёр пот со лба тыльной стороной грязной руки, оставляя новый мазутный след. — Ну, чем тогда могу помочь инквизитору, который так в технике разбирается?

— Помещика Комарова знаешь?

— Григория Ильича? — мужик отвёл взгляд и начал нервно вытирать руки промасленной ветошью. — Ну, что тут рассказывать-то…

— Рассказывай как есть, — велел я, незаметно скользнув в верхний слой его мыслей. Там царил сумбур из уважения к барину и липкого первобытного страха.

— Он хозяйство принял после того, как родители померли. Ну как принял… у родителей двое сыновей было, но досталось всё Григорию, он старший. Он за хозяйство взялся, но не потянул. Ну и запил по-чёрному.

Мужик замолчал, явно не желая продолжать.

— Дальше, — с нажимом произнёс я. — Не бойся.

— Этой зимой он пить бросил. Сестра моя у него в имении прислуживает, рассказывала, что рухнул спьяну с крыльца, голову пробил. Чуть богу душу не отдал, а как лекари его в чувства привели — словно подменили человека. Совсем другой стал, понимаете?

— Другой это какой?

— Управляющий у него был, Сергей Хотин. Зверь, а не человек, со всех три шкуры драл. Зимой семьи с малыми детьми за долги на мороз выгонял, а барин знал да помалкивал. А новый этого Хотина в первую же неделю взашей выгнал. Сказал: «Убирайся, пока ноги целы», — мужик усмехнулся, но без особой радости. — Недоимки всем семейным простил, дорогу вот чинить обещал, школу строить начал. Мужики