Формула власти. Первое условие - Анастасия Поклад

Даша представляла, как она, подобно настоящему разведчику, вернувшемуся с непростого задания, войдет в четырнадцатый корпус, усталой походкой прошагает по коридорам, а все встречные будут сгорать от любопытства, глядя ей вслед. Осмелится подойти с вопросом только уборщица Тоня, но Даша скажет лишь два заветных слова: "Государственная тайна!". Тоня разинет рот и замолчит. А Дарьянэ войдет в Липкин кабинет, как есть, в рваном платье, измученная, но несломленная, с веточками Принамкских буреломов в курчавых волосах. В кабинете, кроме Костэна, непременно должен быть Юрген. И они оба разинут рты, в точности, как Тоня. "Откуда ты, Дарьянэ?" — ахнет бравый агент. А Юра добавит: "Не верю своим глазам, ведь я уже успел счесть себя вдовцом!"

— Рано обрадовался, — проворчала в ответ своим мыслям Даша и принялась фантазировать далее.

А потом они вообще утратят дар речи. Потому что Даша в подробностях и по всей форме доложит о произошедшем. Нет, для начала она прогонит из кабинета Юргена. Вдруг ему это знать не положено? Да, и вот пусть пристает потом с расспросами! А Липка по окончании рассказа выпишет ей медаль. Нет, целый орден! Ведь благодаря Дашиному подвигу сильфы узнали правду о людях и обрели среди них нового честного союзника — обду Климэн. А в честности Климы Дарьянэ даже не сомневалась.

По окончании рассказа Липка посмотрит на нее и скажет: "Даша, тебе ведь немедленно нужна помощь врачей! Похудела, осунулась, выглядишь такой измученной! А может быть, ты ранена?". А Даша ответит: "Нет, я не ранена". Но побледнеет и сделается прозрачной. Костэн кликнет Юру, и тот на руках понесет Дашу в лазарет. А потом будет еще целую неделю навещать, и так же на руках заберет домой. И все у них будет потом хорошо, потому что Юра поймет: Даша умная, смелая и… и красивая, в конце концов! А еще Юра запросто может ее потерять, при их-то опасной работе. Так вот, он проникнется, и не жизнь пойдет дальше, а самая настоящая сказка!

Постепенно сильфида замедлила шаг. Она начинала уставать. Земля у кромки поля была рыхлой, комковатой, приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не спотыкаться на каждом шагу и не насыпать в обувь песка. Поле все тянулось и тянулось. Казалось, заветный конец леса не приблизился совершенно.

— У, понасеяли тут полей, — проворчала Даша, нагибаясь и срывая большой золотисто-зеленый колос. Зерно еще не выспело и имело отчетливый травянистый привкус. Но сильфида успела проголодаться, поэтому за первым колосом последовали второй и третий. — Эх, рассказать кому, что ела неспелое зерно прямо так, с земли — и не поверят ведь!

Даша специально пошла налегке, не стала брать с собой никаких пожитков. Все равно ничего своего у нее не было. Сильфида рассчитывала добраться до своих уже к вечеру, поэтому решила, что какие-либо вещи ей ни к чему. А Климе и прочим они нужнее, им еще неблизкий путь предстоит. До самой ведской границы и дальше, до родной Тенькиной деревни. Даше сделалось грустно, от былой легкости не осталось и следа. Увидятся ли они еще хоть когда-нибудь? Получится ли у Климы взять власть? Хотелось бы верить!

В один прекрасный момент Даша поняла, что конец соснового леса постепенно начал приближаться, и с каждым ее шагом — все быстрее и быстрее. Обрадованная сильфида встряхнулась, позабыв о боли в натруженных ногах, о голоде, вообще обо всем, кроме одного: дойти. И оказаться дома, на пороге только что придуманной мечты.

Солнце поднялось уже высоко, а вскоре начало постепенно клониться к закату. Даша повернула на север, оставляя золотистое поле за спиной. Впереди маячил новый лес — постарше, погуще. Вскоре сильфида углубилась в него, отмечая, что леса ее родины, даже приграничные, по сравнению с Принамкскими все равно что домашние щенята и матерые волки. Ни дикого бурелома с крокозябрами, ни мшистых вековых дубов, ни сотни видов поганок. Да и вообще растительность скудная. Чтобы найти в сильфийском лесу вдоволь грибов и ягод, надо быть невероятно везучим, обладать интуицией наподобие Климиной и вдобавок прослоняться по чащобе несколько недель. Хотя, какая там чащоба… Название одно.

Лес прозрачный, пронизанный воздухом и синеватым эхом. Где-то наверху поют птицы, мошкара кружит в солнечных лучах. Видно в таком лесу на много шагов вперед, а слышно и того дальше. Вот Даша и услышала. Голоса. А когда поняла, что один из них принадлежит Липке, едва не заорала от радости. Но, к счастью, сдержалась. И определила, что обладатель второго голоса ей тоже известен. Тот самый "коллега", якобы охранник, мучитель из Зигара. Но что они делают здесь вместе? Неужели Костэна тоже взяли в плен?

От этой мысли у Даши внутри все похолодело. Она замедлила шаг и пошла тихо-тихо, благо, успела научиться почти бесшумно передвигаться по лесу. В Принамкском крае без этого умения никак. Когда голоса стали слышны отчетливей, Даша и вовсе припала к земле, поползла, скрываясь за редким зеленым кустарником и стволами деревьев.

Ее взору открылась залитая оранжеватым уже солнцем поляна с прудом. Судя по всему, довольно глубоким. Над темной гладью, усыпанной иголками и шелухой шишек, нависали тонкие сосенки и молодые ивы с золотистыми ветвями. А у берега преспокойно вели беседу Костэн Лэй и агент орденской разведки, Дашин мучитель. Рядом стояли еще трое людей. Из сильфов Костэн был один. Чуть поодаль, прислоненные к поросшему иссушенным на солнцепеке мхом валуну, лежали доски. Гербовая, бело-голубая — Костэна; зеленые, с облупившейся краской — орденцев. Липка стоял к Дарьянэ спиной, и девушка могла судить о выражении его лица только по скучному официальному тону:

— Принамкская сторона по договору от двадцатого дня месяца ноября девять тысяч трехсот шестого года с сотворения мира обязуется обеспечивать полную безопасность послов Ветряных Холмов на землях Ордена. А вы…

— Но это случайность, единичное происшествие, — оправдывался "коллега". Он, напротив, был повернут к Даше лицом, выражение которого было самым что ни на есть заискивающим. Даже просто по голосу слышно, что человек откровенно лебезит перед сильфом. Смотреть на это было противно. А еще противнее вспоминать, как этот якобы добренький и покорный избивал ее вот этим кованым сапогом.

— У вас эти "единичные случайности" произошли уже несколько раз за последний год, — раздраженно парировал Липка. — И от лица отправляющей стороны я уполномочен заявить ноту протеста принимающей стороне, а также высказать ряд официальных предупреждений. Полный список приведен в дипломатическом письме Верховного