Redrum 2017 - Евгений Олегович Шиков

— Не спускайте с него глаз, — наказал Ипполит. — Особенно, когда мы к нему спиной.

— Пусть только попробует дёрнуться, — оскалился Григорий. — Я всажу ему картечь в брюхо.

Но верил ли он сам в свои слова, сказать затрудняюсь. И почему так опасался Ипполит, если луна ещё едва проглядывала над верхушками деревьев, и по всем правилам (какие я когда-либо слышал), покамест оборотень не представлял опасности?

Не в силах больше терпеть, я быстрым шагом направился к туалету, надеясь, что пока меня не будет, ничего не произойдёт. Оперев ружьё на угольник, и кинув последний взгляд на пленника, я опрометью бросился внутрь, молясь сделать свои дела как можно быстрее. Я прислушивался к каждому звуку, а сердце порой замирало, когда слышались резкие вскрики охотников, или когда что-то с грохотом падало.

Справившись, вновь занял свой пост. Подходить ближе я не решался, намереваясь простоять на этом самом месте вплоть до утра, если потребуется.

Тогда-то и раздался громкий рык Митрофана:

— Снимите с него цепи.

Поначалу я подумал, что ослышался, или что-то не так понял, но по не-доумённому выражению лица Ипполита, быстро сообразил, к кому именно обращён этот приказ.

— Митрофан, это не разумно.

— Этими ржавыми цепями мы его не удержим, а только разозлим, — ответил хозяин дома. — Тем более, ещё слишком рано, чтобы его опасаться. Пусть проведёт это время как человек, а не как животное.

В тот момент, когда Ипполит осторожно двинулся в сторону оборотня, я крепче сжал ружье. Оно было заряжено и готово к использованию.

— Боишься этого парня? — С усмешкой бросил вслед Митрофан. — Что же будет, когда увидишь зверя?!

— Не боюсь я его, — после этих слов походка Ипполита стала заметно решительней. Он подошёл к оборотню и, наклонившись, вытащил шплинты из оков. Загремев, цепи рухнули ему под ноги, а мужчина, гордо выпятив грудь, двинулся обратно.

Оборотень продолжал сидеть, уставившись в одну точку. Изредка окидывал взглядом охотников, пару раз останавливаясь на мне, и я поспешно отводил глаза, боясь, что какая-нибудь зараза сможет прицепиться через этот взгляд.

Теперь оборотень был свободен, но не предпринимал попыток спасения.

Меня разрывало от любопытства: о чём он думает, что может рассказать (если пожелает того) и прочее. Каково это — быть оборотнем? Раньше я никогда не видел этого человека. Не из нашего села, это уж точно! Должно быть, пришёл из соседних деревень, когда вода отступила в начале лета, и появилась возможность обойти топи с северной стороны.

На столе, между делом, появились кружки и тарелки. На резном подносе — наломанный вручную хлеб, над которым сразу же стала виться мошкара. В огромном казане источало чудный запах (от которого побежали слюнки) тушёное мясо с картофелем. Как обычно, сложившись едва ли не пополам, Митрофан протиснулся в маленькие двери, больно ударившись лбом. Громко выругался, и чуть не уронил ароматное, источающее нежные запахи приправ, блюдо.

Охотники радостно загудели и, побросав свои занятия, сгрудились возле стола. Казалось, никому более нет дела до одиноко сидящего в постепенно темнеющем углу оборотня. Про него попросту забыли. Расслабились, предвкушая хороший ужин и выпивку. Ипполит потирал ладони, высматривая подходящий для своего аппетита кусок.

— После такого ужина и помирать не страшно, — весело проговорил Григорий, первым усаживаясь за стол.

— Не торопись помирать, — махнул на него рукой Митрофан, — будет тебе ещё.

Последним штрихом стала кастрюля салата из огурцов и помидоров, принесённая Ритой. После чего женщина сразу же удалилась, подгоняемая сердитым окриком мужа. На сегодня их двор стал загоном для зверя, и это обесценивало всё остальное.

— Я разолью, — вызвался Всеволод и схватился за бутыль, наполненную мутной жидкостью.

Ловким движением он выдернул пробку и закряхтел от удовольствия, унюхав аромат выдержанного самогона.

— Напиток богов!

— Два раза прогонял, — с гордостью заметил Митрофан, усаживаясь.

Огромной ложкой он принялся накладывать мясо в тарелку, блаженно принюхиваясь, и едва не макая бороду в подливу. А я всё стоял, не зная, как поступить. С одной стороны, я очень проголодался, но…

Но страх перед зверем (освобожденным от оков) удерживал на посту. Лицо оборотня было уже не различимо, оставался лишь неясный силуэт. С заходом солнца темнело быстро, сумрак, сгущаясь, обволакивал мир.

— Малец, а ты чего стоишь? — махнул мне рукой Митрофан. — Не бойся, оборотень сейчас не опасен. Иди за стол. У тебя же сегодня особенный день.

Мне пришлось присоединиться к остальным, и оставить свой пост. Нельзя показывать страх. Пусть думают, что я осторожен, а не труслив. Не выпуская ружья из рук, аккуратно сел за стол. К моему разочарованию, место осталось лишь со стороны дома, а это означало, что мне предстоит сидеть спиной к оборотню. Приходилось постоянно озираться, чтобы не подпустить опасность с тыла.

Пока охотники обсуждали ядрёный самогон, я быстро положил себе два куска мяса, отломил хлеба и жадно принялся есть. В животе заурчало — я даже не представлял, насколько голоден.

— Та-ак, — стукнул по столу Ипполит, — Малец, давай-ка, сперва выпьем! За здоровье. Чтобы встретить рассвет живыми и невредимыми.

Я даже не заметил, как на дне моей кружки заплескалась ядовито пахнущая жидкость. От одного её запаха меня едва не стошнило. То была гремучая смесь, способная свалить с ног носорога.

Охотники посмеялись над моей гримасой, а затем вскинули кружки вверх.

— Эта ночь будет долгой, — Митрофан поднялся на ноги, бросив беглый взгляд на оборотня, — но… У нас есть оружие, — он демонстративно потряс ружьём, — и у нас есть правда. Мой дед однажды встречался с оборотнем, как вы, должно быть, слышали…

Охотники закивали, соглашаясь со словами хозяина. Даже я знал, каким суровым мужиком был дед Митрофана. О нем до сих пор ходили различные байки, хоть и помер он лет тридцать назад.

— …и он выжил! — продолжал хозяин. — Более того — он убил зверя! Знаете, что он тогда сказал?

Охотники покачали головами, послушно ожидая окончания тоста.

— Эта тварь чертовски сильна… Но не бессмертна! Эти слова я вспомнил сегодня, когда узнал о поимке оборотня. Так уж сложилось, что именно мой дом стал временной узницей для зверя. Но это не проклятие для меня, а возможность стать таким же отважным человеком, каким был мой дед. Это возможность для всех нас. И для тебя, в первую очередь, — Митрофан указал на меня