Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 1. Ольга Леонардовна - Татьяна Васильевна Бронзова

– Мамаша беспокоится о завещании, – по просьбе Маши начал Михаил, как только все остальные сели за стол. – Хотелось бы ее успокоить. Извините, Ольга Леонардовна, но только вы знаете, где оно может быть. Оно в Москве?

– Нет. В Ялте, – ответила Ольга, не совсем понимая, что уж так может беспокоить Евгению Яковлевну.

– Значит, оно действительно есть! – обрадовался Михаил, и все остальные члены семейства тоже вздохнули свободно. – Я, как юрист, знаю, что завещание необходимо предъявить в первые же дни после похорон. Так как место жительства Антона обозначено в Ялте, значит, и юридическая контора должна быть ялтинская. Теперь нам всем надо ехать туда. Решено. Передай, сестричка, мамаше, пусть успокоится. Завещание имеется, и мы все вместе выезжаем в Крым.

Глава тридцать вторая

Сердце Ольги защемило, когда она вошла в кабинет мужа. Впервые она переступила порог этой комнаты в его отсутствие. Да и вообще впервые была в этом ялтинском доме без него. Она заметила, что Маша и Ваня с Мишей тоже пребывали в волнении. Но оттого ли, что очутились сейчас в мире Антона, или все-таки от предвкушения увидеть это пресловутое завещание? Перебрав всё, что лежало в ящике, Ольга обнаружила его лишь на самом дне.

– Вот, – протянула она листок бумаги Михаилу.

Тот внимательно прочитал написанное, повертел в руках, сделал разочарованное лицо и, обращаясь ко всем собравшимся, объявил:

– Завещание написано не по форме… Просто в виде письма к тебе, Маша. Не уверен, что его признают действительным, хотя оно и заверено нотариусом…

– Можно прочитать? – робко спросила Маша.

– Читай!

На следующий день Михаил передал завещание в юридическую контору. Через два дня семью собрали в кабинете начальника и вынесли вердикт:

– Данное завещание покойного писателя написано не по форме. Оно не может быть признанным к исполнению.

– Но ведь оно заверено нотариусом Вахтиным! – как можно увереннее произнес Михаил Павлович.

– Мы говорили с Николаем Николаевичем. Он думал, что это письмо, которое он заверяет, лишь письменное уведомление сестре на будущее. Николай Николаевич совсем не предполагал, что оно будет предъявляться как завещание.

– Но сам-то Антон Павлович думал по-другому, – все еще пытался спорить с начальником Михаил.

– Мы в этом не уверены. Да и ни один юрист не признает, что эта записка имеет законную силу, – заявил начальник. – А потому объявляю, что по законам Российской империи все движимое и недвижимое имущество, а также все банковские счета, открытые на имя Антона Павловича Чехова в Ялте и Москве, переходят по праву наследия его вдове, Чеховой Ольге Леонардовне. Ей же переходят в наследие и все права на издание любого сочинения Чехова Антона Павловича, включая постановки его пьес.

– Я так и знала! Так и знала, что она пустит нас по миру! – тут же громко заголосила Евгения Яковлевна, тыча в сторону Ольги пальцем. – Нельзя было ей доверять! Куда же мне, старухе, теперь деваться? На что жить? Где жить? – рыдала она. – Почему меня гонят из моего же дома?..

– С чего вы взяли, что вас гонят, – стараясь перекричать вопли мамаши, возмутилась Ольга. Все нутро у нее клокотало от такой несправедливости в свой адрес. – С чего вы решили, что я не выполню волю своего мужа?

После ее слов мамаша затихла, рыдания прекратились, и в конторе установилась звенящая тишина.

– Вернешь дом Маше? – удивленно спросила Евгения Яковлевна. – Я должна тебе поверить, что ты вернешь дом Маше?

– Конечно. Вы ведь не знаете, но это я сама просила Антона завещать этот дом Маше, а кроме того, я выполню и все остальное, что у него там написано. Как он хотел, так и будет!

Мамаша с недоумением взглянула на невестку, потом на дочку и увидела, как та покрывается красными пятнами. Значит, это Ольга просила завещать ей дом? А она-то думала о ней как о хищнице, готовой всё прибрать здесь к рукам. Маше было очень стыдно!

– И каким же образом вы, Ольга Леонардовна, хотите выполнить пожелания вашего мужа? – раздался занудный голос начальника юридической конторы. – Конечно, по закону вы имеете право передать какие-либо права в форме дарения тому или иному лицу… Но хочу сразу предупредить: это повлечет за собой такой огромный налог по каждому пункту…

– А что можно сделать без этого огромного налога? – нетерпеливо прервала его монолог Ольга.

– Отказаться от наследства. В таком случае оно переходит ближайшим родственникам и будет распределяться в равных долях между матерью, братьями и сестрой.

– А мне ничего?

– Ну почему же? Вы имеете право оставить за собой то, что посчитаете нужным. Остальное будет поделено между родственниками.

– Хорошо, – сказала Ольга. – Я думаю, мы должны будем решить этот вопрос на семейном совете. И без истерик, пожалуйста, – строго посмотрела она на Евгению Яковлевну.

– А я что? Я ничего, – забормотала она. – Я молчу. Если так, то я молчу.

⁂

Совещались без матери. Сошлись на том, что Ольга оставляет за собой дачу в Гурзуфе, как и хотел Антон. Кроме того, за ней остается их общий московский счет в банке. От всего остального Ольга отказывается. Должны подписать отказ также братья и мать. Только таким образом дом в Ялте, счет в Ялтинском банке, а также права на издание его книг и постановку пьес безболезненно перейдут к Маше. А те суммы, что Антон завещал братьям и своей жене, Маша должна будет снять со счета и передать им лично из рук в руки сразу после того, как вступит в права наследства.

– Ой, боюсь, Сашка не подпишет отречение, – беспокоилась мамаша. – Вы-то тут договорились, а он возьмет и откажется. Пьяница! Даже на похороны брата приехать не смог!

Но Александр подписал всё беспрекословно и очень удивился, когда узнал, что мать так плохо о нем думает.

– Я, конечно, человек пьющий. Конченый! Но никогда не был подлым, – сказал он брату Ивану.

– Не бери в голову, Саша. Мамаша нас всех в этом подозревала.

Однако выяснилось, что эта эпопея с разделом имущества будет длиться со всеми юридическими формальностями почти год.

– А по-другому и не получится, – сказал юрист. – Даже если бы все бумаги у вас были в порядке, раньше, чем через полгода, в права наследования вступить все равно было бы нельзя. Таков порядок!

– Как же так? – возмутилась Евгения Яковлевна. – А на что же мы с Машей будем жить это время?

– Не беспокойтесь, мамаша. Я же вам говорила, что