Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

Массивный стрелок аккуратно положил свою винтовку в чехол, закрыл его и довольно сказал:

— Не забудь про премию, наварх! И это… Мне бы чарку, чтобы успокоиться…

* * *

На самом деле подарков было больше. Дом Гуд скинулся со Внуками Энкиду и оплатил-таки экспедицию вдоль тихоокеанского побережья Сибири. Наши мастера наконец-то получили три первых искусственных изумруда чистой воды, два из них после огранки оказались чуть больше половины карата, а последний — целый карат. Если память меня не подводит, натуральные изумруды такого размера стоили не дешевле бриллиантов.

Тит Синопский с Савлаком Мгели подарили Арпине на предстоящую свадьбу полдюжины найденных на Апельсиновой речке алмазов. Как именно Оранжевая стала апельсиновой? Очень просто, эффект «испорченного телефона». Я давал наказ искать речку, вода в котором окрашена в цвет апельсина, дескать, там алмазы… Вот эти двое, найдя искомое, и присвоили название Апельсиновая.

Насчёт свадьбы я бы и не торопился, но девчонке через девять месяцев шестнадцать стукнет, дольше затягивать просто неприлично, ни жених не поймёт, ни его родня. К тому же принц Михран обещание выполнил, Триполитанию почти завоевал, весной осталось только несколько самых крупных городов, но их без войска Македонского не взять.

Левон Электрический (повезло парню с прозвищем, ничего не скажу), добился передачи звука по радио. Пока что недалеко, на день-два пешего пути, но всё равно, приятно. Например, для переговоров между кораблями эскадры — самое то будет.

Но самые лучшие подарки преподнесли Пигмалион и царь Александр Великий, который за лето медленно и методично, один за другим взял все оставшиеся города и городки Карфагена, так что последний месяц лета я встретил под стенами Нового Города.

Македонский исполнял обещание, данное мне зимой: я своими глазами увижу падение Карфагена, каждую минуту. Вот и стою под его стенами, смотрю и думаю. И пытаюсь понять, почему подарок сына Хирама порадовал меня больше.

Что он сделал? Казалось бы, ничего особенного. Изобрёл способ синтеза аммиака, всего-навсего! Только Карл Бош и Фриц Габер[4] за такое открытие Нобелевскую премию получили.

* * *

[4] Фриц Габер и Карл Бош — два немецких учёного, чьи совместные усилия привели к созданию революционного процесса синтеза аммиака, который навсегда изменил сельское хозяйство и мировую промышленность.

* * *

— Сначала я попробовал, как ты предлагал: взял смесь азота и водорода, внёс платиновый катализатор и нагрел, — со вкусом рассказывал наш гениальный толстяк. На сахаре и здешнем пиве он ещё сильнее поправился, но на способностях это не сказывалось, так что я в его личную жизнь не вмешивался. — Процесс пошёл, раствор фенолфталеина в соседней колбе достаточно быстро окрасился в малиновый цвет. Вот только скорость реакции никуда не годилась. Сжать, как ты советовал, я даже и не пробовал, водород и при нормальном давлении легко просачивается и взрывается…

— И что же ты придумал? — я улыбнулся, пока что просто тому, как искренне он радовался.

— Получил металлический литий и заставил его прореагировать с чистым сухим азотом. Тоже пришлось нагревать, но азот не загорается и не взрывается, так что риск минимален! — довольно улыбнулся он.

Я внутренне поморщился. На получение металлического лития уходит огромное количество электроэнергии, так что экономически это нецелесообразно.

— Потом прореагировал с водой? — мой вопрос был почти риторическим.

— Нет, не с водой, а с водородом! — довольно возразил он. — В токе нагретого водорода нитрид лития превращается в гидрид[5], выделяя аммиак. Потом я охлаждал реакционную смесь, промывал водой, отделяя аммиак, сушил и использовал водород повторно.

— Погоди, а исходный водород ты откуда брал? — не понял я.

— У нас его полно! — отмахнулся Пигмалион. — Отход от электролиза раствора поваренной соли. Обычно его сжигали, а тут…

— Ладно, понял! А с гидридом лития ты что делал?

— Продувал его азотом при тех же пятистах градусах. Получается снова нитрид лития и аммиак.

— Погоди-погоди! — голова у меня загудела. — Получается, нитрид лития тут расходуется и снова образуется?

— Ага! — довольно улыбнулся толстяк и отпил солидный глоток холодного пива. — Как катализатор. Расходуются только водород, азот и топливо на подогрев смеси.

При этом сырьё используется не целиком, да и топлива уходит много. В будущем у такого процесса нет никаких шансов против процесса Габера-Боша. Но тут… Хм… Нас перестанет ограничивать количество «естественной» мочевины. Да и большое число химиков нижнего звена освободится. Гениально! А сам гений пиво пьёт и радуется, что «обошёл» меня. Впервые, как он считает.

— Я горжусь тобой, Пигмалион, сын Хирама! — сказал я, прижав руку к сердцу.

— А как же иначе? — хохотнул он. — Я же — из Русских!

* * *

[5] На самом деле это зависит от условий. При давлении 5 атм. И 300 С происходит реакция:

Li3N + 2 H2 = LiNH2 + 2 LiH При нормальном давлении и температуре 500 С преобладает описанная Пигмалионом реакция: Li3N + 2 H2 = NH3 + 3 LiH Потом Пигмалион проводил реакцию:

6 LiH + N2 = Li3N + NH 3

* * *

С прошлой главы статы пополнили шпингалетным затвором, синтетическими изумрудами, голосовой связью по радио и технологией (обходной) синтеза аммиака из водорода и азота.

Глава 34

«Индейские перья и Русская сталь»

За две жизни я повидал немало крепостей. Будучи Сергеем Поликарповым, щупал руками Китайгородскую стену в Москве и красные кирпичи Кремля, здесь лично закладывал подрывные заряды к крепостям и башням колхов, побывал в старых крепостях Мецамора и Эребуни… Да что говорить, я даже по широченным стенам Вавилона пешком прогулялся!

Но всё равно, укрепления Карфагена меня не просто впечатляли, а буквально потрясали, даже так, с расстояния в три стадии и через подзорную трубу!

Главное, чего я никак не мог понять, это зачем? Ну, вот ЗА-ЧЕМ⁈ Стены опоясывали целый полуостров, с востока их прикрывал залив, с запада — лагуна, а с юга — озеро! Жители Нового города устроили две искусственных гавани, прикрытых от моря здоровенным каменным молом. В одной из них, удивлявшей идеально круглой формой, уютно устроился