Руса. Архипелаг надежды - Игорь Леонидович Гринчевский

* * *

[3] Имя Софокл образовано от двух греческих слов: σοφός (sophos) — «искусный, умный» и κλέος (kleos) — «слава», т.е. имя может означать «прославленный мудростью».

* * *

Городской казначей глубоко вздохнул при этих словах.

— Время важнее, у нас есть считанные месяцы… — напомнил другой старейшина.

— Я понимаю! — заверил механик, прижав руку к сердцу. — Но есть третий недостаток. Этот эолипил работает на быстрогорящей смеси, разработанной в хозяйстве господина Ганнибала. Она всем хороша, но очень уж быстро сгорает, одной порции хватает, чтобы пройти пять-шесть стадий, не больше. Потом нужно ждать, пока мотор остынет, и перезаряжать.

— И толку нам тогда с этого устройства? — возмутился Председатель Совета.

— Погодите, толк может быть! — неожиданно для всех заступился за Сиракузца флотоводец. — Дорогой Софокл может рассказать вам, как ровно сто лет назад на его родной город напал флот афинян. Тогда сиракузцы придумали интересный способ…

* * *

— Всё в этом мире относительно! — благодушно протянул Библиофил, отпивая из фарфоровой чашечки кофе, щедро сдобренный коньяком. — На палубе шхуны сейчас жарко, но если выпасть за борт, выяснишь, что жутко холодно. Или взять нашу флотилию: шесть моторных шхун — огромная сила, но против двух с лишним сотен военных кораблей Карфагена — это пыль.

Окружающие его моряки без дела не сидели, одни драили палубу, другие управлялись с парусами, рулевой вращал штурвал, даже навигатор был занят — измерял высоту солнца над горизонтом, но это не смущало наварха, ему захотелось порассуждать…

— Но наша роль не в том, чтобы их победить, а нанести удар по их торговле. Догнать нас их флот не может, только отогнать от порта. И для этого им приходится выводить в море минимум впятеро большие силы, напрягаться… Они тратят всё больше денег, а получают — всё меньше. Руса рассказывал, что на севере так охотятся на оленей. Человек просто гоняет их, не даёт пастись, а сам закусывает на ходу. В конце концов обессиленное животное можно брать практически голыми руками.

— Командир! — прервал его доклад наблюдателя. — Из гавани Карфагена вышли странные корабли, очень маленькие, с низкими бортами. И их всего три штуки.

Библиофил отставил кофе и потребовал подзорную трубу. М-да, действительно, что-то странное, в море вышли две узкие гребные лодки и один миопарон. Пушек на такие не установишь, команды тоже крошечные, да и забраться с их низких палуб на любую из шхун — непростая задача. От кораблей с косым парусным вооружением и мотором им не уйти, максимум что смогут — продержаться не больше часа, прежде, чем их догонят и захватят. Или потопят, если не захотят тратить сил. Что же задумали карфагеняне?

Тем временем корабли противника продолжили удивлять: они обогнули флотилию Синдиката на расстоянии, слегка превышающем дальность действия пушек, и зашли строго по ветру. Что за глупость? Теперь пунийцев легко догонят даже не включая моторов.

Наварх нахмурился. Считать противников идиотами — самоуверенность, которую он никогда себе не позволял. В чём же смысл их манёвра? Единственное, что приходило на ум, — это, что теперь кораблям флотилии будет труднее сбежать.

Сбежать⁈ От этих безоружных скорлупок? Что за бред! Но интуиция гремела набатом.

— Все свободные — к генераторам! Включить моторы! — решился он. — Передать команду всем кораблям флотилии!

Сам он при этом продолжал неотрывно следить за происходящим на странных корабликах. Вот один из моряков достал спички, снял бронзовый колпачок, поджёг фитиль, потом глубоко вздохнул и что-то громко скомандовал. Все остальные члены команды побросали свои вёсла… В прямом смысле слова побросали — вынули из уключин и бросили за борт, а потом и сами сиганули следом. Оставшийся моряк снова вздохнул и почти целиком скрылся в трюме кораблика, только голова торчала из-за небольшого стеклянного козырька.

— Спустить паруса! Разворачиваемся и уходим! — громко прокричал Библиофил. Он ещё не понимал, что происходит, но сердце колотилось, как сумасшедшее, а предчувствия твердили: «Беги! Спасайся!!!»

Тут внутри карфагенского кораблика что-то громко завыло, даже с шести стадий было слышно сквозь шум моря. Несколькими мгновениями позже аналогичный вой донёсся и от второго низкого корабля. Наварх присмотрелся, оказалось, что миопарон подбирает выпрыгнувших за борт карфагенян.

«Правильно, конец осени, вода холодная, сами они на берег не доберутся!» — подумал он. Между тем кораблики противника будто прыгнули на разворачивающиеся шхуны, быстро разгоняясь. Библиофил не мог поверить своим глазам, но эти воющие недоразумения двигались куда быстрее любой виденной им моторной шхуны.

— Кормовые, огонь по противнику! — скомандовал он.

— Бах! — вскоре ударила правая кормовая пушка. И почти сразу левая повторила: — Бах!

Очень быстро заговорили и орудия остальных шхун. Флотоводец напряжённо вглядывался и увидел попадание. Однако, к его разочарованию, снаряд будто «соскользнул» по гладкому боку кораблика. Чуть позже это повторилось, похоже, строители не экономили на толщине бортов и палубы.

«На что же они рассчитывают?» — мучительно пытался понять Библиофил, Между тем левый кораблик настигал замыкающую шхуну, хоть корабли флотилии и шли полным ходом. Секунд за десять до уже неизбежного столкновения рулевой странного кораблика бросился за борт, после чего неторопливо поплыл к берегу. Оставшийся без управления кораблик врезался куда-то в корму шхуны, и тут же прогремел очень сильный взрыв.

«Сиракузский поджигатель!» — вдруг сообразил флотоводец. — «Сто лет тому назад флот афинян осадил этот город, но сиракузцы набили парусник хворостом, подожгли и направили на вражеские корабли. Афиняне тогда уклонились чудом. И при осаде Тира это повторилось, финикийцы специальными кораблями подожгли деревянные башни, с которых инженеры Македонского насыпали дамбу к острову. Карфагеняне просто усовершенствовали идею, заменили топливо на взрывчатку, а вместо паруса поставили мотор».

Он понимал, что о новом оружии надо сообщить Синдикату. А лучше — захватить оставшийся взрывающийся кораблик и людей, управлявших им и взорвавшимся.

— Прекратить огонь! Передать приказ на остальные корабли! — скомандовал он и пояснил, чтобы успокоить команду: — Не бойтесь, парни! Они не просто так большую часть пути на вёслах шли! Похоже, скоро он устанет и остановится!

Моряки, ободренные не столько этой мыслью, сколько спокойствием его голоса, нервно засмеялись. Однако «уставать» брандер не спешил, прошла минута, потом другая, наконец расстояние сократилось настолько, что и второй