Нерон. Безумие и реальность - Александр Бэтц

поклонялись богине плодородия Деметре и Дионису, ответственному не только за вино, но и за безумие и экстаз со всеми необходимыми атрибутами: божественным прозрением, жертвоприношениями и символическими отсылками к не менее чем дюжине мифов в процессе самого торжества[1439]. Однако это место также имело большое значение из-за Геракла, по следам которого Нерон уже ходил в окрестностях Немеи. После Немейского льва Геракл здесь, в болотах вокруг Лерны, совершил второй подвиг и убил многоголовую гидру, змееподобное чудовище, терроризировавшее область[1440]. Жажда исследований и увлечение мифами в итоге привели Нерона к близлежащему озеру Алкион, которое якобы не имело дна, поскольку служило входом в подземный мир. Павсаний сообщает, что Нерон проверил глубину озера и действительно дна не нашел[1441].

Олимпийский чемпион

Кульминацией поездки в Грецию, несомненно, стало участие Нерона в Олимпийских играх в 67 году. Не было соревнований древнее и престижнее. Тот, кто побеждал здесь, становился бессмертным героем. Сегодня мы знаем имена примерно четверти всех олимпийских чемпионов древности, хотя к именам, сохранившимся с ранних времен, то есть с VIII века до н. э., следует относиться с осторожностью[1442].

Даже в Римской империи спортивные игры в честь Зевса были крупными культурными мероприятиями, которые проводились каждые четыре года с большим профессионализмом и перед тысячами зрителей. Святилище Зевса росло и процветало под влиянием филэллинизма римского правящего класса. Благодаря пожертвованиям строились новые великолепные здания: на юге архитектурный комплекс в Олимпии со времен Августа украшали римские термы, на востоке – портик, который в течение 300 лет ждал, когда его наконец-то достроят[1443]. Калигула также проявлял внимание к олимпийским традициям: говорят, что он пытался привезти в Рим монументальную статую Зевса работы Фидия из золота и слоновой кости – одно из семи чудес света, – чтобы заменить на ней голову божества своей собственной[1444].

Проведение Олимпийских игр всегда было делом аристократии Элиды, области с одноименной столицей на северо-западе Пелопоннеса, где находится Олимпийское святилище. Наверняка среди элейцев не было ни одного недовольного тем, что эксцентричный римский император лично возвестил о проведении игр летом 67 года. То, что Нерон перенес игры с 65 года на 67-й и расширил программу, ничего особо не изменило: в Олимпии традиционно проводились только спортивные и конные состязания, ничего музыкального, как на других панэллинских играх. Нерон единовременно внес изменения, позволив самому себе соревноваться и побеждать в различных гонках на колесницах, а также в игре на кифаре и трагической поэзии[1445].

Конечно, Нерон и в Олимпии пользовался императорскими привилегиями. Легендарной является сцена, переданная Светонием и Кассием Дионом, согласно которой Нерон, проявив невероятное высокомерие, попытался управлять упряжкой из 10 лошадей, потерпел неудачу, чуть не погиб, но все же получил победный венок[1446]. Щедрые судьи получили от Нерона один миллион сестерциев в знак благодарности – позже его преемник Гальба потребовал их обратно.

Помимо Нерона, на Олимпийских играх 67 года были отмечены наградами еще два победителя. Трифон из Филадельфии (ныне Западная Турция) стал олимпийским чемпионом в традиционном забеге на дистанцию около 200 метров. В панкратионе – контактном бою без особых правил – Ксенодам из Антикиры, что в Средней Греции, бросал на песок одного противника за другим[1447]. Насколько нам известно, Нерон никогда не проявлял каких-то амбиций в этих дисциплинах, и его победоносное участие в них выглядело бы слишком неправдоподобным.

Визит в Олимпию окупился не только для торжествующего императора. Нерон, в свою очередь, помог святилищу, по крайней мере, в двух случаях, улучшив его инфраструктуру. Главной проблемой на всех греческих играх, особенно когда они проводились летом, было обеспечение водой людей и животных. Летом лошадь выпивает в среднем от 40 до 50 литров в день. Поскольку в конных соревнованиях в Олимпии участвовали примерно 200 лошадей, одним только животным требовалось от 8000 до 10 000 литров воды в сутки[1448]. А ведь многочисленные зрители тоже прибыли на скакунах! К юго-востоку от святилища был найден кусок свинцовой трубы с именем Нерона. Несомненно, она была частью императорского водопровода для обеспечения потребностей Олимпии в воде[1449]. К западу от комплекса, на берегу реки Кладей, Нерон приказал построить общежития и тренировочные площадки для атлетов. Качество использованного строительного материала позволяет предположить, что для этого наняли строителей из Рима[1450].

Часть венков, полученных Нероном, попала непосредственно в храм Зевса в качестве подношений. Павсаний, который сообщает об этом, смог увидеть их своими глазами во время своего визита в Олимпию во II веке[1451]. Damnatio memoriae, официальное исключение Нерона из коллективной памяти, по-видимому, никого здесь не интересовало: венки остались, независимо от того, были они от Нерона или нет. Иначе обстояло дело с храмом Матери богов в Олимпии[1452]. Там находилась статуя Нерона, у которой жрецы отпилили голову, заменив ее головой Тита[1453].

Если оставить за скобками отношение к Нерону после его смерти, нет никаких сомнений в том, что при его жизни жители Олимпии тепло относились к нему – об этом свидетельствует, в частности, сохранность венков – по нескольким причинам. Выступление Нерона в роли мецената для святилища на официальном уровне затронуло аристократию Элиды. Неофициальный уровень касался многих торговцев и мелких лавочников не только в Олимпии, но и в других местах, где проводились состязания. Вероятно, эти современники с трудом могли поверить в свою удачу. Благодаря визиту Нерона в 66 и 67 годах они сделали хороший бизнес, потому что поющий император, без сомнения, нравился публике. И он прибыл не один: Нерона сопровождала многочисленная свита, которая, в свою очередь, совершала крупные покупки в городах и во всех тех местах, куда их водил Нерон.

Нерон как periodoníkes

Во времена Нерона Коринф был самым важным городом Греции. Здесь жил римский наместник провинции Ахея, и Нерон также останавливался здесь неоднократно и надолго, например зимой 66/67 годов. Но у императора были и другие причины отправиться на северо-восток Пелопоннеса: каждые два года на Коринфском перешейке проходили Истмийские игры, конные, атлетические и музыкальные состязания в честь морского бога Посейдона[1454]. Наряду с играми в Дельфах, Немее и Олимпии, эти игры составляли четвертый компонент так называемого períodos, «серии турниров» важнейших панэллинских игр. Разумеется, Нерон хотел выступить и здесь, поскольку намеревался выиграть períodos и, таким образом, войти в историю как periodoníkes. Для этого ему нужно было победить хотя бы один раз на каждом из четырех крупных фестивалей (любым способом), что до него удавалось немногим[1455].

В отличие от других игр, которые Нерон посетил во время своего турне, в Истмийских играх уже 300 лет разрешалось участвовать и римлянам[1456]. Такой чести они удостоились после первого римского похода на противоположный берег Адриатического моря, где в то время иллирийская царица Тевта (территория современной Албании),