«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

5) Ида, которая теперь директорствует на трикотажной фабрике, обещает тебя взять в «надомницы» – это дает рабочее снабжение и другие блага. Поговоришь с ней.

6) Когда будешь писать мне, учти, что в редакции Соловейчик больше не работает. Вместо него – Тихомиров, с ним у меня тоже договоренность о письмах и телеграммах.

7) В Москве деньги причитается получить – от Гослитиздата (за печатающ〈иеся〉 в «Знамя» очерки)[605], от английск〈ой〉 газеты (московской), от «Комс〈омольской〉 правды». Кроме того, в журналах «Интер〈национальная〉 лит〈ература〉» – переводился «Народ бессмертен» на англ〈ийский〉, франц〈узский〉 и еще, кажется, на какой-то[606]. Доверенности оставлю здесь.

8) Сообщаю тебе телефоны:

Наш – К 4-49-52.

Папин (в Серебрян〈ном переулке〉) – Г 6-69-93.

Кугель – К 5-67-12 (фабрика).

Ида Бобр〈ышева〉 – К 4-27-38 (домаш〈ний〉).

Бахметьев – К 3-88-07.

Колдунов – И 1-14-94.

Фраерман – К 4-13-76.

Марусин телефон забыл – его знает Семен Осипович.

Гехт – К 3-75-66.

Твардовский – К 1-26-37.

Все эти телефоны могут пригодиться тебе[607].

Люсенька, выслал тебе 20 марта через Хесина телеграфом – 4000 р., сегодня также через Хесина высылаю 4500 р.

Теперь еще один совет – в дорогу можно меньше брать денег, а больше хлеба, пару бутылок водки (одну из них прибереги для меня). Пишу, прямо как Миндлин пишет.

Родная моя, хорошая, – теперь о себе расскажу. Очень меня огорчила и обидела история с премией. Но ничего, родненькая, уважением литературных кругов и читательских я пользуюсь от этого не меньше. И тебя прошу не огорчаться. Все это уже позади, а впереди настоящая работа, большая. Вчера вызывал меня Большаков[608]. Я согласился писать сценарий «Сталинград»[609]. Они будут хлопотать мне трехмесячный творческий отпуск. Сейчас поеду на фронт, а по возвращении возьмусь за фильм. Правда, в душе мне больше хочется роман и пьесу писать, но уж дал согласие на сценарий. В общем, родная, будем вместе в Москве. Единственное мое желание в жизни, чтобы ты была рядом со мной, здоровой и с поправившимся сердечком.

Крепко тебя целую, моя любимая.

Твой Вася.

25 марта 43 г.

Сталинградские очерки выходят в Лондоне, также в Америке. Маруся мне подарила чудную зажигалку, делают у них на заводе.

Родненькая, я уж писал тебе и телеграфировал, что нашлась Женя и Вероника – обе живы, здоровы, живут по-прежнему в Невинномысской. На всякий случай повторяю сию весть.

Люсенька, ох, если б ты знала, как тоскую я по тебе, как хочу видеть!

Почему не телеграфировала ни разу мне?

P. S. Люсенька, только что отослал через Хесина деньги (4500 р.) телеграфом. Хесин сказал, что 27-го выезжает человек с вашими пропусками, сказал, что твердо договорился о пароходе в конце апреля.

Когда будешь в Москве, спросишь у Чагина об издании «Нар〈од〉 бессмер〈тен〉» в северном издательстве[610] – полагаются деньги за него.

Только что видел Геннадия Фиша с женой[611] – он толстый-претолстый.

Ну, родная моя, любимая, еще раз целую тебя крепко и обнимаю.

Твой Вася.

171

Губер – Гроссману [Апрель 1943, Чистополь]

Васенька, родной мой! Опять ничего о тебе не знаю и не знаю, где ты, т. к. Твардовский не мог толком сказать, куда поехал ты. Деньги я получила, отдала все долги и купила немного масла, на мед их не хватило. Жаль, что мало их, да как-нибудь проживем. Вернешься ли ты к моему приезду в Москву? Боюсь, что в Москве мы будем в конце апреля, т. к. снег уже растаял, и ждут со дня на день, что тронется река. Сегодня писала Тихомирову письмо с просьбой прислать телеграмму здешнему пароходству с просьбой предоставить мне с Федей место на пароходе. На душе у меня очень тяжело. Мы уезжаем, а Миша, который так рвался в Москву, так ненавидел Чистополь, – остается здесь навсегда. Игорь обещал мне, пока будет в Чистополе, следить за могилкой. Сенгалевич Н. М. тоже. Они хотят переехать в мою комнату. Очень я уже стосковалась по тебе. Одно в Москве радует меня, что там, может быть, буду видеть тебя чаще. Очень рада, что живы Женя и Вероника. Комиссию я прошла, получила вторую группу на помощь.

Целую крепко.

Твоя Люся.

172

Гроссман – Губер 28 июня 1943, [Центральный фронт]

Милая Люсенька,

пишу тебе часто, оказий много, все время народ летит в Москву. Получаешь ли ты мои письма? Завтра улетает Галин. Он тебе расскажет о нашей последней поездке – ездили мы с ним вместе и вернулись сегодня. Поездка была очень приятной.

Я, вернувшись сегодня, застал телеграмму от редактора – он мне прислал два длиннейших задания на большой очерк и рассказ. Очевидно, решил подержать меня здесь солидный срок. Вот так и получилось, ехал сюда, как знатный иностранец, рассчитывал пробыть несколько дней, а сейчас мое пребывание здесь выглядит весьма солидно, черт его знает, когда оно закончится.

Должен сказать тебе, что здесь мне довольно приятно, люди собрались хорошие, с ними легко. Погода приятная, не жаркая, частые дожди, воздух свежий.

Плохо то, что скучаю по тебе, моя хорошая и родная, и что очень беспокоюсь, как ты здорова, как устраиваются твои дела с дровами, едой, печкой и пр. Думаю, что, если особых событий не будет, – смогу приехать в первой половине августа. Крепко целую тебя, твой Вася.

Поцелуй папу и Федю.

28 июня 43 г.

173

Гроссман – Губер 11 июля 1943, [Центральный фронт]

Милая Люсенька,

вчера приехал к Олендеру. Ехали превосходно, без приключений, цветов огромное количество на лугах. Пробуду здесь дня 2 и поеду к Буковскому. Погода здесь чудесная, тепло.

Семен Григор〈ьевич〉 здоров, доволен поездкой. Просит тебя позвонить Вере Мих〈айловне〉. Целую тебя, Вася.

Привет папе и Феде.

11. VII.43 г.

С удовольствием вчера узнал о Сицилии.

174

Гроссман – Губер 18 июля 1943, [Центральный фронт]

Милая Люсенька, сегодня уезжает Высокоостровский[612], и я пользуюсь случаем написать тебе несколько слов.

Чувствую я себя хорошо, погода не жаркая, и вообще в последнее время не жарко здесь.

Сейчас вернулся после поездок и сел писать большущий очерк[613], займет это у меня дня 4, не меньше.

Думаю, что до конца июля – начала августа пробуду здесь, много интересного, да и окружение у меня на редкость приятное – Галин, Костя Бук〈овский〉, Гехт, Полторацкий, Первомайский[614] – интеллигентные, хорошие люди.

Гехт сегодня-завтра уедет, но не прямо домой, а по дороге будет заезжать по разным своим делам. Он очень доволен поездкой.

Получила