Генезис и структура квалитативизма Аристотеля - Виктор Павлович Визгин

«силы». «Они не думали, – говорит автор VМ о своих предшественниках, к мнениям которых он присоединяется, – что человеку вредит сухое или влажное, теплое или холодное или что-либо другое подобное… а вредит то, что в каждом предмете есть слишком сильного, превышающего природу человека, что не может ею быть осилено»… (VМ, 14, курсив наш. – В.В.). Обратим внимание, что автор VМ здесь не просто отвергает ТХСВ как начала, стремясь заменить их другими подобными (горьким, соленым, сладким и т. д.), но он вообще отвергает все качественные противоположности в роли вещественных конституентов, с тем чтобы заменить их одними лишь силами, или просто силой, которой обладает каждый предмет независимо от его качества. В этом высказывании мы действительно видим серьезный шаг к динамическому воззрению (δύναμις-Anschauung, как говорит Пламбёк). Однако анализ текста работы, взятого в целом, не позволяет нам полностью согласиться с выводами Пламбёка, которые, на наш взгляд, переоценивают эту тенденцию и, в конце концов, приводят к модернизации воззрений гиппократовского врача.

Обратим теперь внимание в цитированном отрывке из VМ на, так сказать, «количественно»-динамическую оценку человеческой природы. Вредит сила, превышающая естественный уровень человеческих сил. В этой мысли, несомненно, содержится идея о количественном представлении δύναμις. Силы разного рода можно сравнивать количественно, предлагая им всем один и тот же «количественно» оцененный масштаб – силу человеческой природы. Такой вывод мы делаем, конечно, экстраполируя, развивая лишь намеченную автором VМ тенденцию. Однако Пламбёк экстраполяцию такого рода, причем еще более далеко зашедшую, приписывает в полной мере автору VМ:

«Трактат VМ, – говорит немецкий исследователь, – пожалуй, впервые в истории (in der Welt) набрасывает количественную систему, когда его автор, видимо, намечает необходимость… пути, который в иной форме остается и для всего современного естествознания regia via, поскольку он растворяет качество в количестве…» [111, с. 19]. Но растворяет ли действительно автор VМ качество в количестве? На наш взгляд, имеющаяся к этому тенденция осложнена рядом чисто качественных моментов и поэтому о количественной системе говорить все-таки не приходится. Действительно, вопрос этот очень важен. Он остро и интересно поставлен в работе Пламбёка и заслуживает пристального анализа.

В пользу такой количественной интерпретации понятия «силы» говорят несколько мест. Мы уже цитировали то место (VМ, 14), где автор указывает на разнообразие начал (горькое, сладкое и т. д.) по силам. Однако это место двусмысленно: разные начала обладают разными силами, очевидно, и в качественном смысле: горькое горчит, кислое производит ему только свойственное воздействие, «подкисляет» и т. д.

В этой же главе автор подчеркивает, что силы «нисколько между собой не схожи», т. е. качественно различны. Могут ли они быть приведены в таком случае к одному количественному знаменателю, к единой количественно выразимой мере и эффективности? Этот вопрос автор VМ не решает, на наш взгляд, однозначно. У него нигде мы не находим, что самое горькое, например, сильнее самого сладкого, у него нет сравнений разнокачественных сил, взятых в их ἀκμή, т. е. в пункте, где это сравнение имеет смысл. Более того, автор VМ говорит: «Самое же сильное среди сладостей самое сладкое, среди горького самое горькое» (VМ, 14). Сравнение сил автор VМ проводит внутри однородного по качеству ряда: среди сладких, затем среди горьких и т. д. Количественное различие здесь сводится к силе, точнее, к степени силы, но это количественное различие внутри однокачественного ряда: сравнивать можно качественно однородные силы.

Сравнения качественно разнородных сил мы нигде не находим. И только одно – цитированное – место содержит намек, возможность такого рода сравнения, сводящего качество к количеству: это представление о силовом пределе человеческой природы. Сравнение разнокачественных сил в принципе оказывается возможным, если для их соизмерения используется динамическое единство человеческого организма, которому эти силы угрожают своим избытком. В этом смысле можно было бы говорить, что самое горькое, например, эффективнее самого сладкого разрушает организм. Но все это – мысленный эксперимент в плане той же экстраполяции. Реально же в тексте трактата мы не находим однозначно сформулированного ни «чистого» абсолютно безвещественного «динамизма», ни чистого «квантитативизма» силы. Δύναμις в VМ мыслится и как определенный способ действия, что говорит о качественном моменте в концепции δύναμις, и как просто сила воздействия, что позволяет говорить о количественном аспекте этого понятия. Сам Пламбёк вынужден признать эту двуплановость понятия δύναμις, но он, на наш взгляд, преувеличивает значение количественной тенденции в ущерб четко заявленной автором VМ качественной специфичности действия сил.

О наличии этой тенденции отделения силы от вещества и ее «квантификации» мы узнаем скорее и яснее из другого, более позднего трактата «О диете». Здесь прямо указывается методика для уменьшения и увеличения свойств или сил (Vict., II, 56). Характерно в этом отношении и то, что сила связывается не только с веществами, но и с упражнениями. Так, например, утренняя прогулка обладает силой, состоящей в очищении зрения (II, 62). Прогулка вообще сушит, и в этом состоит ее δύναμις. Но силой, конечно, обладает и пища, как это было уже у автора VМ. Упражнения (прогулка один из видов упражнений) и пища обладают противоположными силами. Их гармоничное смешение – основа здоровья. Сила, таким образом, действительно гомогенизирует разнородные, разнокачественные вещи, такие, как пища и физические упражнения.

Независимо от того, в какой степени понятие «силы» отделено у него от понятия «вещества», автор VМ, во всяком случае, свободен от стремления превратить свой «динамизм» в догматическую метафизику. Он по-настоящему озабочен нахождением эффективной терапии и скорее обобщает опыт врачей, чем занимается философской спекуляцией. Но эффективная терапия, базирующаяся на опыте, есть терапия смешением и варкой.

Смешение (κρᾶσις) и варка (πέψις) связаны между собой. Например, в главе XIX говорится: «Переваривание же происходит, когда будет взаимное смешение, умерение и совместное варение». В результате варки, вредоносные и чрезмерные силы уменьшены и уже не опасны для здоровья. Например, болезненный жар в носу прекращается, «когда потечет влага более густая и менее острая, сварившись и смешавшись с тою, которая была прежде» (VМ, 18).

Понятие δύναμις, не превращаясь в метафизический динамизм, прежде всего релевантно этому опыту и его «рабочим» понятиям – пепсису и красису. Рассмотрим еще один пример, где выступает весь комплекс этих понятий.

В главе XIX, разбирая причины лихорадок и подобных болезней, автор VМ говорит: «Все… вредящее человеку, все происходит от сил». Сила же – это качества ТХСВ, горькое, соленое и т. д. Но далее он приводит пример, где называет не качество-силу, а вещество, наделенное определенной силой (горечью): «Вот, например, – говорит он, – если разольется некоторая горькая влага, которую мы называем желтой желчью, какое беспокойство, жар и слабость овладевают тогда!» Сила здесь обернулась своей вещественной проекцией (нет догматически