Костер и Саламандра. Книга первая - Максим Андреевич Далин

Я не смогла сразу выйти: у меня подкашивались ноги.

К мотору подбежал Норис, помог мне — подал руку, и я почувствовала, как у него трясутся пальцы.

И рявкнула:

— Почему ты здесь⁈ Где королева⁈

— В корпусе, где дирекция, — сказал Норис.

Он так дышал, будто боялся, что сейчас у него резьбу сорвёт до истерики.

Мы туда побежали вместе. Мне ужасно мешал кринолин, и я его подобрала с двух сторон, как девка, которая удирает от патруля. Мне было всё равно, наплевать.

Уже заходя в корпус дирекции, я выдохнула и спросила:

— Что вы тут делали? Вы, жандармы, гвардия — что делали тут?

Норис схватил меня за плечи, остановил, повернул к себе:

— Карла, — сказал он, глядя мне в глаза, — стрелял владелец завода. Во время разговора. Как мы могли предвидеть.

Я вырвалась и оттолкнула его.

— Где⁈

Он показал где.

На лестнице и в коридоре тоже стояли жандармы. Я пробежала мимо них и влетела в кабинет директора.

Моя Вильма лежала на кожаном диване в кабинете. В распахнутой шубке и белом платье, корсет, пропитанный кровью, Сейл расшнуровал — и рубашка под ним тоже была в крови.

— Извлечь пулю здесь не получится, — сказал Сейл, повернувшись ко мне.

У него было такое лицо, что больше он мог уже ничего не говорить.

— Дорогой… мессир Сейл, — тихо сказала Вильма. — Пожалуйста… оставьте нас. Это… важно.

Она говорила очень тихо и очень ровно, будто сильно устала, но всё с ней в порядке. Сейл поцеловал её руку и вышел, горбясь.

— Будьте в коридоре, — сказала я и встала на колени рядом с диваном. Рядом с Вильмой.

Вильма посмотрела на меня и чуть улыбнулась. Капля крови стекла из угла рта.

— Вот я дурочка… — тихо сказала она. — Одна…

— Только не умирай, — сказала я. Прижала её пальцы к губам. Холодные.

— Умираю, — сказала Вильма просто. — Прости… дорогая. Я вот сейчас… умру… и поговорим…

— Нет, — шепнула я.

— Смерти… нет… — сказала Вильма.

Я всё понимала, прости мне небо. Что ей дико больно — и что она королева и умирает, как королева. Что она и сейчас уже приняла решение. Что она ничего не боится — и смерти тоже. И что я должна буду сделать — понимала. И мне было так страшно — я понятия не имела, что ужас может причинять вполне физическую боль.

— Ты должна будешь… — шепнула Вильма.

В дверь поскрёбся Сейл — как пёс:

— Здесь мессиры Броук и Раш…

— Сюда их… — прошептала Вильма.

Они вбежали, столкнувшись в дверях, — встрёпанный Броук, у которого на лице был точно такой же, наверное, ужас, как и у меня, и Раш, которого, по-моему, накрыло не ужасом, а отчаянием. Наверное, Сейл им сказал, что дело безнадёжное.

Оба кинулись на колени рядом с Вильмой, как и я.

А Вильма чуть улыбнулась.

— Милый… герцог… — прошептала она. — Вы… успели? Закон о… духах?

— Да, — сказал Раш еле слышно. — Объявил утром.

— Хорошо, — Вильма шевельнула пальцами, будто хотела пожать мне руку. — Карла… Карла — медиум. Будет передавать… мои… слова… пока я…

Ей было так тяжело говорить, что я не выдержала:

— Пока Вильма будет духом, я буду передавать её инструкции, — сказала я. — Это недолго.

Бесценная моя, отважная моя королева снова чуть шевельнула рукой. И улыбнулась. Кровь текла у неё изо рта струйкой.

— Я… не… уйду… — шепнула Вильма — и её взгляд остановился.

Я видела, как она встала с дивана, с сожалением глядя на тело. Я видела, что её звали туда, вверх, — но она поймала мой взгляд, будто хотела за него уцепиться, и я её остановила.

Сама не пойму, как это вышло. Я просто почувствовала, как грею, держу её Даром, будто руками, — и Вильма улыбнулась победно.

Я её держала — и у меня текли слёзы.

У Броука сдали нервы: он истерически разрыдался. Раш грыз костяшки пальцев — и прокусил кожу до крови.

— Держишься? — спросила я. — Как ты, государыня, лучшая из всех?

— Непривычно, — сказала Виллемина. — И страшновато, — и рассмеялась. — Пока ты со мной, всё будет хорошо, дорогая Карла. Слушай, что нужно будет сказать мессирам миродержцам, это важно…

— Инструкции государыни, — сказала я, размазывая слёзы по лицу. — Вы, мессиры, готовы или будете истерить дальше?

Сработало: они пришли в себя и посмотрели на меня.

— Государыня здесь, — сказала я. — И будет здесь. И нам придётся устроить ещё одну такую ночь, пока луна не ушла на ущерб. Государыню нам заменить некем, ясно? Она одна такая. Она у нас — символ, знамя, всё такое… не спорь, пожалуйста, Вильма. Они так лучше поймут.

— Господи, какой кошмар… — прошептал Раш.

— Государыня, — сказала я, — говорит, что завещание не работает: вы же сказали, что успели провести закон о правах духов?

— Да, — сказал Раш. Я видела, как он берёт себя в руки: он даже полез в карман и достал легендарный блокнот. — Храни вас Бог, Карла. Мы сделаем всё, что сможем. Государыня здесь?

— Прямо здесь, — кивнула я. — За руку её держу. Так вот, слушайте инструкции. Мы не можем увезти её отсюда до ночи. Потому что она очень тяжело ранена — и у неё начались роды. В полночь наш друг-вампир доставит сюда младенца. Вот тогда и выйдем. Вынесем государыню и наследника. Это раз.

Броук ещё всхлипывал, но уже слушал, а Раш начал писать в блокнот так, будто видел Виллемину не хуже, чем меня.

— Мессиру канцлеру цены нет, — улыбнулась Вильма. — Он молодец, я им восхищаюсь.

— Государыню восхищает ваше самообладание, Раш, — сказала я.

Он только вздохнул.

— Дайте знать Фогелю, — сказала я, — что у него и его мастерской срочная работа. Очень срочная, особо ответственная, государственный заказ особой важности. И где Ольгер? Он мне нужен.

— С жандармами, — сказал Броук, проглотив всхлип. — Обыскивают завод на предмет притравок и прочей дряни. Я прикажу позвать.

— Ну и хорошо, — сказала