Испытание человека (Пуруша-парикша) - Видьяпати

686

См. в этой связи: Мелетинский Е.М., Неклюдов С.Ю., Новик Е.С., Сегал Д.М. Проблемы структурного описания волшебной сказки // Труды по знаковым системам. Тарту, 1969—1971. Вып. IV—V.

687

Thompson S., Balys J. The oral tales of India. Bloomington, 1958 ( далее — ТВ).

688

Thompson S., Roberts W.E. Types of Indic oral tales. India, Pakistan and Ceylon (FFC № 180). Helsinki, 1960 (далее — TR). Данные указателя ТВ были включены (с помощью отсылок) во второе издание общего “Указателя мотивов” С. Томпсона, а данные указателя TR — во второе издание общего “Указателя сюжетов” Аарне—Томпсона. Несколько особняком стоит еще один указатель: Bodker L. Indian animal tales. A preliminary survey (FFC № 170). Helsinki, 1957. См. также: Jason H. Types of Indic oral tales. Supplement. Helsinki, 1969 (FFC № 242).

689

Ср. замечание В.М. Жирмунского: “...современный Восток — в первую очередь Индия, Иран, арабский мир, Средняя и Юго-Восточная Азия — очень мало известен европейским фольклористам, несмотря на богатую документацию памятниками прошлого” (Жирмунский В.М. К вопросу о международных сказочных сюжетах. С. 340). См. также введение к кн.: Jason Н. Types of Indic oral tales. Supplement. P. 11—14).

690

В TR исключение сделано для “Океана сказаний” Сомадэвы (в издании Н.М. Пензера), в котором идентифицировано около десяти “типовых” сюжетов. Отсылки на “Океан сказаний” есть и в большом “Указателе мотивов” С. Томпсона.

691

Программу этой “Энциклопедии” и библиографию изданных статей см., например, в предисловии М. Блумфилда к седьмому тому “Океана сказаний” в издании Н.М. Пензера (The Ocean of Stories. Vol. VII. P. V—XXIX). Очень ценны также многочисленные комментарии самого Н.М. Пензера к отдельным сюжетам и “мотивам” “Океана сказаний” (иногда разрастающиеся в целые статьи).

692

Многие тексты, особенно джайнские, еще ждут добротных изданий и/или переводов на европейские языки — после чего, собственно, только и может начаться их вовлечение в сферу “повествознания”.

693

Хуан Мануэль. Граф Луканор. С. 73.

694

Дж. Келлер в своем комментарии к переводу данного “примера” ссылается лишь на такие “мотивы” в “Указателе” С. Томпсона, как “Бегство с помощью зятя” (К640.9.3) и “Зять спасает тестя” (R. 154.4). См.: Keller J.E., Keating L.C. The Book of Count Lucanor and Patronio. P. 109.

Стоит заметить, что в упомянутом примере из “Графа Луканора” по крайней мере трижды “проигрывается” и “мотив” испытания. Во-первых, испытанию подвергается граф Прованский. В тексте “примера” буквально говорится: “Судьбы господни неисповедимы, господь часто признает за благо подвергать испытаниям своих друзей, но если они перенесут эти испытания, то обретут большую честь и пользу. Поэтому нечего удивляться тому, что господь пожелал подвергнуть испытанию и нашего графа, который, по воле божьей, попался в плен к султану” {Хуан Мануэль. Граф Луканор. С. 72). Во-вторых, с честью выдерживает испытание зять графа; и, в третьих, своего рода испытанию на благородство и ум подвергается Саладин. О мотиве “испытания” в “Графе Луканоре” см. также: Мелетинский Е.М. Историческая поэтика новеллы. С. 62.

Сюжет о графе Прованском и Саладине напоминает некоторые сюжеты из “Испытания человека” еще и тем, что здесь устанавливается человеческое взаимопонимание несмотря на различие вер (культур): у Хуана Мануэля противостоят друг другу ислам и христианство, у Видьяпати — ислам и индуизм. Оба автора жили и творили в условиях интенсивных и часто конфликтных межкультурных контактов — и оба могли поставить общечеловеческое (просто человеческое) выше конфессионального (культурноспецифического).

695

Rotunda D.P. Motif-index of the Italian novella in prose. P. 104.

696

Cm.: Delgi Arienti S. Le Porretane. Bari, 1914.

697

См. русский перевод: Саккетти Фр. Новеллы / Пер. с итал. В.Ф. Шишмарева. М.;Л., 1962 (серия “Литературные памятники”). С. 53—56.

698

В СУС под номером 1545 (С. 323) засвидетельствована одна сказка, некогда записанная в Пермской губернии: “Парень хитростью овладевает девушкой: просится к ней на постель согреться”.

699

Сам Видьяпати в качестве “жанрового” (родового) названия применительно и к отдельным “рассказы”, и к книге в целом использует слово катха (kathä), которое в данном случае можно перевести просто как повествование.

700

Типология эта затем детализируется, разрабатывается с большими подробностями. Однако вряд ли следует воспринимать ее вполне всерьез: это скорее некая “игра” в типологию, может быть, даже некое ироническое обыгрывание традиционной для Индии склонности к педантичным классификациям (ср. ниже о проблеме иронии у Видьяпати).

Вместе с тем в троичной классификации (“типологии”) людей у Видьяпати можно усмотреть частный случай некоего универсального “архетипа”. Вот несколько аналогий — из самых известных и/или очевидных.

В своем утопическом “проекте” совершенного государства (изложенном в диалоге “Государство”) Платон предусматривал три разряда граждан: правители-философы, стражи-воины и работники производительного труда (см.: Платон. Сочинения: В 3-х т. М., 1971. Т. 3. С. 1. С. 600).

В средневековой Западной Европе (точнее в XI-XII вв.) было распространено'представление, что человеческое общество (“дом Божий”) состоит из трех “классов”: молящихся (oratores), воюющих (bellatores) и работающих (laboratores) (см., напр.: Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада / Пер. с фр. М., 1992. С. 239-240).

Советский философ В.Н. Шердаков предложил свою трехчастную “типологию” людей, согласующуюся с другой известной триадой: истина-добро-красота. Вот красноречивые названия глав из книги философа: [Гл. 3] Истина. Познание. Мудрец. [Гл. 4] Добро. Нравственность. Праведник. [Гл. 5] Красота. Искусство. Художник. См.: Шердаков В.Н. Добро — Истина — Красота (Новое в жизни, науке, технике. Серия “Этика”. № 9). М., 1983.

Нельзя не вспомнить в этой связи и известную гипотезу Жоржа Дюмезиля, полагавшего, что подобные трехчастные “идеологемы” имеют корни в общем прошлом индоевропейских народов. См., напр.: Dumézil G. L’idéologie tripartie des Indo-Européens. Bruxelles, 1958.

Но прежде всего трехчастную “типологию” Видьяпати следовало бы сравнить с “троицей” высших каст (варн) в индуизме: брахманы (жрецы, священники, хранители знаний и мудрости), кшатрии (воины и правители) и вайшьи (“трудящиеся”). “Типология” Видьяпати как бы параллельна “типологии” каст (варн): не оспаривает ее, но и не совпадает с нею.