Рокоссовский - Сергей Егорович Михеенков

пункт для переброски за границу своих войск, застрявших на косе Хель, в районе Данцигской бухты, и на изолированных плацдармах в Курляндии. Наше предложение командующему немецкими войсками на острове генералу Вутману и его заместителю по морским делам капитану 1 ранга фон Кеметцу о капитуляции было отклонено. Пришлось приступить к высадке десанта. Две стрелковые дивизии 19-й армии были погружены на корабли. Организацию десантной операции я поручил начальнику оперативного управления штаба фронта генералу П. И. Котову-Легонькову, который действовал совместно с командиром Кольбергской военно-морской базы. Нам всем тоже, конечно, пришлось приложить свои усилия. Впоследствии навалились заботы с обеспечением продовольствием и всем необходимым высаженных на Борнхольме наших войск. Балтийское море было засорено минами, которые ставили и немцы, и союзники. Документация отсутствовала, работы по тралению фарватеров только начинались. Каждый рейс к острову был сопряжён с большим риском. На Борнхольме было обезоружено и взято в плен свыше 12 тысяч немецких солдат и офицеров и захвачены большие военные трофеи. Между датским населением острова и нашими войсками с первого же дня установились дружеские отношения. Жители Борнхольма восторженно встретили своих освободителей».

7 мая состоялась встреча Рокоссовского с главнокомандующим британскими оккупационными войсками в Германии фельдмаршалом Монтгомери[136]. Вернувшись в штаб после встречи, Рокоссовский тут же доложил Сталину, что и эта операция проведена успешно. Доклад продублировал телефонограммой: «1. Сегодня, 7.5.45 г., в 12.00 в г. Висмаре состоялась моя встреча с фельдмаршалом Монтгомери.

С нашей стороны на этой встрече присутствовали: Субботин, Цанава, Боголюбов, Соколовский, Вершинин (4 ВА), Виноградов (разведчик фронта).

Со стороны англичан – девять генералов во главе с фельдмаршалом Монтгомери.

Для встречи был выстроен почётный караул и дан салют из девятнадцати орудий.

Встреча прошла в дружеской обстановке и продолжалась два часа».

Затем был ответный визит Монтгомери и британских генералов и офицеров. Об этой встрече союзников оставил воспоминания генерал Батов:

«Вскоре после Дня Победы позвонил Рокоссовский:

– К нам приезжает Монтгомери. Имеешь желание видеть заморского гостя?

Вместе с Николаем Антоновичем Радецким выехали в 70-ю армию, где намечалась эта встреча.

Мы стояли в строю, а командующий вёл английского фельдмаршала, знакомя с людьми. Остановившись против меня, Рокоссовский сказал: “Вот генерал, армия которого открыла нам ворота через Одер”. Эта фраза через полчаса доставила нам с Радецким много хлопот. Англичане после Ла-Манша считали себя непревзойдёнными мастерами форсирования водных преград. Но они понимали, что такое Одер под Щецином, и засыпали нас вопросами: как было организовано форсирование? Может быть, имелись подводные танки или использовались большие воздушные десанты? Один из англичан, взглянув на мои орденские планки, увидел знак ордена Британской империи второй степени и спросил переводчика, за что генерал получил эту награду.

– Ему вручили её после Сталинградской битвы.

– О! – горячо воскликнул английский генерал. – Там было начало победы!..

Английские коллеги восторженно говорили о русском солдате, о героизме нашего народа. Говорили, что гордятся своим великим союзником.

Потом остались только свои товарищи. Впервые после боёв за Одер мы собрались вместе. Кто-то сказал, что в Москве намечается Парад Победы. По Красной площади пройдут сводные полки фронтов.

Вспоминали пройденный путь. Много хороших искренних слов было сказано в адрес командующего фронтом. Рокоссовский с весёлыми глазами стоял в кругу офицеров и генералов, слушал, потом махнул рукой и сказал: “Бросьте, товарищи, всё это. Что бы я мог сделать без всех вас…”

Когда машины англичан подъехали к ставке Рокоссовского, их встретил эскорт гвардейцев-кавалеристов. Генерал Осликовский по просьбе командующего отобрал для сопровождения лучших наездников. Сверкая на солнце обнажёнными клинками, всадники показали отличную выправку и гвардейскую удаль. Англичане не скрывали своего восхищения. Когда въехали в ворота, оркестр грянул национальный гимн Великобритании.

Во время торжественного обеда Рокоссовский по праву хозяина произнёс первый тост:

– Я предлагаю поднять бокалы за организаторов наших побед, за руководителей, обеспечивших полный разгром гитлеровской Германии, – за Сталина, Черчилля и Рузвельта!

В США к тому времени был уже другой президент. Рокоссовский же, как честный солдат, подводил итоги долгой войны и, не желая играть в дипломатию, назвал имя того, кто действительно внёс большой вклад в общую победу.

Монтгомери встал с ответным тостом:

– Мы начали наш путь с разных сторон Европы. Мы огнём пробивали себе дорогу и вот теперь встретились в центре Германии. Все эти годы испытаний англичане с восхищением следили за борьбой мужественного русского народа. Как солдату мне не приходилось до сих пор видеть советского бойца. Сегодня я с ним встретился впервые и восхищён до глубины души. С началом этой большой войны англичане, проживающие на своих островах, всё время видели, как росли замечательные военные руководители России. И одним из первых имён, которые я узнал, было имя маршала Рокоссовского. Если бы о нём не объявляло радио, я бы всё равно видел его славный путь по салютам в Москве.

Я сам пробил себе дорогу через Африку и был во многих боях. Но я думаю: то, что сделал я, не похоже на то, что сделал маршал Рокоссовский. Я предлагаю тост за маршала Рокоссовского!»

На той встрече рядом с Рокоссовским была его семья – жена Юлия Петровна и сестра Хелена. Обе сияли счастьем, видя своего родного Костика, окружённого почестями и славой.

Позже Хелена, вспоминая те встречи мая 1945 года с братом, признается, что он принимал награды и прочие почести как нечто обязательное, дополняющее его должность и мундир, но без пафоса и излишнего восторга, что продолжительное внимание к его персоне брата тяготило.

Спустя два дня в Берлине у Бранденбургских ворот фельдмаршал Монтгомери вручил маршалам Жукову и Рокоссовскому британские рыцарские ордена. Жукову – орден Бани степени Почётного Рыцаря Большого креста. Рокоссовскому – орден Бани Рыцаря-командора. Маршалы Сталина на церемонии выглядели бравыми молодцами, в новеньких мундирах и высоких кавалерийских сапогах со шпорами. Сохранилась целая серия фотографий, на них Жуков буквально сияет – триумфатор; Рокоссовский, как всегда, сдержан и непроницаем. Выправка – безупречная.

Глава двадцать шестая

Триумф победителей

Вам придётся командовать парадом Победы. Принимать его будет Жуков…

Сталин

Известно: у воюющей армии одни проблемы, у армии победившей – другие. Красная армия вступила в пределы Германии, Восточной Пруссии и стран – союзниц германского рейха со справедливым чувством негодования и желания праведной мести. В составе пехотных полков, артиллерийских батарей и танковых бригад было много солдат и офицеров, у которых не вообще война, а конкретные подразделения немецких войск уничтожили на оккупированной территории родных, близких, иногда целые семьи. Пепел невинно убиенных, замученных, подвергнутых надругательствам стучал в сердца тех, кто с оружием в руках шёл вперёд мимо развешанных у дорог плакатов: «Трепещи, фашистская