Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

- В начале 30-х, мой старик нигде не мог найти работу. Всюду, в каждой – даже самой занюханной фирме, требовали членский билет Шюцкора. Тогда бы и работа нашлась. Но старик сказал, что у него нет и никогда не будет такой книжки. Дескать, уморили голодом в лагере отца-красногвардейца, так уморите же теперь и сына его и внука!

В разговор включился Яакко Ниеминен:

- А мой отец воевал за белых, получил от красных осколок в голову, от которого почти ослеп. И не получает ни пенни ниоткуда. Пахать может, на это его зрения хватает и если бы не собственный клочок земли - одна дорога… В богадельню!

Йессе Йоронен нахмурил лоб:

- Брось, Яакко, городить ерунду! Вот если бы «рюсся» пришел, тогда бы ты узнал, что такое «счастье»! Они бы всё забрали.

Яско Тукиайнен, воодушевляясь поддержкой нежданного союзника:

- Верно! И отцу Хейно не пришлось бы тогда искать работу. Всех бы погнали в колхозы.

В ответ, сам Хейно язвительно рассмеялся:

- Послушайте-ка этих двух вояк! Ни тот, ни другой видно, не знает, что значит - когда куска хлеба в доме нет. Тогда не думаешь, не разбираешь, куда, на какую работу - лишь бы тебя взяли туда, где лишь бы хоть какой-нибудь заработок. И я не верю, когда рассказывают о колхозах всякие ужасы. Уверен, в Красной Армии есть эти самые «колхозники» и причём - много. И если бы они в самом деле тяготились своей участью, то разве бы так воевали в прошлый раз?

Капрал Путте Алатало приподнялся на локте:

- А разве они хорошо воевали?

- Бестолково – согласен… Но упорно и храбро!

Пентти Хейно прозванный «Попом», лениво:

- Да успокойтесь вы насчёт «колхозов».

Когда все взоры обратились к нему, пояснил:

- Эстонию Сталин присоединил ещё в прошлом году. Так до сих пор там ни одного хозяина не загнали в колхоз. В Прибалтике до сих пор существуют хутора.

- А ты откуда знаешь?

- Беседовал с одним эстонцем, перебежавшим к нам во время предпоследнего «последнего» сталинского ультиматума.

Все тут же заулыбались:

- А что ж он тогда сам сбежал из «коммунистического рая»?

Тот, с донельзя серьёзным лицом:

- А он вовсе не от коллективизации сбежал… А предупредить нас о том, что Красная Армия вот-вот нападёт через Ханко на Финляндию.

Все тут же дружно заржали – даже Яско Тукиайнен, некоторые схватившись за животы - упав оземь, катались:

- Хахаха!!!

- Гыгыгы!!!

- Бугагага!!!

Когда солдаты вытирая выступившие слёзы чем придётся, успокоились, в разговор включился спокойный и рассудительный Маркку Канерва:

- Ну, насчет того, чтоб насильно гнали в атаку, я тоже сомневаюсь. И я думаю, что у нас о них вообще говорят много такого, чего нет на самом деле. Но всё же я считаю, что несправедливо отнимать у человека то, что он с огромным трудом заработал…

Он хотел сказать ещё что-то, но Хейно перебил, за него продолжив по-своему:

- …Да, как наши фабриканты, например. Ведь они, бедные, столько трудов положили, чтобы приобрести в собственность свои заводы и фабрики. Или наши землевладельцы - они пахали землю до изнеможения, гнули спину, несчастные, зарабатывая свои богатства!

Выходя из себя, Маркку Канерва воскликнул:

- Но даром-то никому ничто не доставалось! По крайней мере, нам, нашей семье. Пришлось-таки потрудиться на совесть, пока не наладили хозяйство как следует.

Хейно, понимающе ухмыльнулся:

- Да и, особенно потрудились ваши батрачки и батраки. Или, скажешь, что таких не было?

Маркку Канерва запнулся, но потом подтвердил:

- Были, конечно.

- И им частенько приходилось облизывать «сухую ложку»…

Тот густо покраснел и бросил со злостью:

- Их никто насильно не держал, могли бы уйти к другим хозяевам. А вот из колхоза просто так не уйдёшь!

- Кто тебе такое сказал? Ты хоть одного живого колхозника в жизни видел?

Маркку Канерва, смутившись:

- Нет, не видел. Люди говорят, а те газеты читают.

Хейно Яаскеляйнен расхохотался:

- «Газеты»! В газетах тебе ещё не то напишут…

В подтверждение, он достал из-за пазухи газету, одна статья в которой была обведена красным карандашом с большим восклицательным знакам и начал читать:

- «Почему финны вообще оставили русским Поволжье? Хотя они — народ лучших в мире воинов — могли бы сами владеть этими территориями и вырасти в великую культурную нацию…».

Прервавшись, он обвёл товарищей по расчёту весёлым взглядом и спросил:

- Как вам такое?

Поняв, что снова проиграл в словесной дуэли Яско Тукиайнен, вскричал:

- Да, катись ты! Ты… Паршивая овца в нашей армии! У тебя поди - не только газета, еще и «пропуск» в кармане, ещё с той войны имеется.

Тот, вывернув карманы штанов:

- Как видишь - ничего, кроме пары вонючих портянок!

«Милитарист» убежал курить под берег – приказ о маскировке ещё никто не отменял… А досель не вмешивающийся в споры это «парочки» Аймо Хуусконен, спросил:

- Ты же – наводчик противотанкового орудия, Хейно!

Тот, с недоумённым видом подтвердил:

- Да, ну и что?

- Так если нападут «товарищи», нам на тебя рассчитывать не стоит? Ты не будешь стрелять по русским танкам?

Весь расчёт насторожился – лениво-благодушную дремотцу, как рукой сняло.

Наводчик, вполне искренне удивился:

- С чего ты это взял? Я в прошлую войну стрелял по ним и если они вновь к нам сунуться – снова буду.

Аймо озадаченно почесал под шапкой:

- Что-то я тебя не пойму…

- А что тут «понимать»? Если напали – надо защищать Родину. А Родина, это… Это…

Не находя нужных слов, он широко развёл руками:

- …Это ВСЁ !!! И не важно, что одним она мать, а другим вроде злой мачехи.

Презрев все запреты он закурил прямо на позиции, сидя на станине орудия и продолжил:

- Вот только русские, как мы видим – снова не напали. А этим летом нападём на них мы.

Солдаты возмутились:

- Да что ты такое болтаешь, Хейно?

- Да штабные об этом в открытую меж собой говорят! Наш Марски снюхался с Адольфом, а тот спит и видит себя на Украине и Кавказе – где до чёрта хлеба, угля и нефти. Ну а наши «лапуасцы-лахтари121» - в Восточной Карелии, в Ленинграде… А то и вообще на Волге или Урале, как этот идиот.

Кивнув в сторону дымившего под берегом Яско: