Темный янтарь-2 - Юрий Павлович Валин

— Ой, ты, Сереженька, скажешь. «Тарталетки», ой! Галеты, причем, жесточайшие. А тушенка… – Марина Сергеевна закатила глаза. – Похоже, тюлений жир в мясо добавляют.

— Ничего, это самый военно-морской жир, как в походе без него. А насчет галет вы со мной даже не спорьте – в галетах я разбираюсь, мне они, можно, сказать, жизнь спасли. Помнится, идем мы лесом, кругом фрицевская жандармерия…

Товарищ Васюк трепался и разглагольствовал вовсю – и это успокаивало. Не столько Яниса – тот был занят – умял, запивая горячим крепким чаем, щедрый бутерброд и перешел к «тарталеткам», – сколько пассажирок, слышавших и стрельбу, и взрывы, понятно, жутко нервничающих.

— Спасибо, – Янис утер рот. – Вот это ужин! Варенье – вообще несравненное.

— Это джем, – вздохнула Марина Сергеевна. – Хорошо, что товарищ Тамм с книгами банку прихватил. Что значит опыт у человека. Вы там осторожнее, пожалуйста, мальчики.

— Да, поосторожнее. И не вздумай на минах патроны экономить, нынче не то время, бей длинными очередями, – напутствовал Серый…

Выбираясь на палубу, Янис глянул на часы: было 19:31 все еще того же, крайне памятного 28 августа.

***

19:33. Взрывом двух мин перебит трал катера-тральщика Т-1210.

19:38. Катер-тральщик Т-1203 подсекает мину.

19:40. Подорвался на мине и затонул ТЩ-71 «Краб». Тральщики «Виестурс» и «Дзержинский» смогли спасти половину экипажа – 19 человек.

19:40. У лидера «Ленинград» подрывом минного защитника[8] перебит правый параван.

19:48. Катер-тральщик Т-1203 подсекает очередную мину.

19:50. Перебит трал катера-тральщика Т-1205.

19:50. Попытка атаки торпедных катеров противника. Благополучно отражена артогнем канонерской лодки «Москва».

19:51. Отряд Главных Сил обгоняет 1-й и 2-й конвои, возглавляет переход, следуя за тралами пяти базовых тральщиков.

20:06. Морской охотник МО-233 потоплен артогнем с мыса Юминда-Нина.

20:10. Подрыв подводной лодки С-5. Из воды спасено девять человек.

20:30. Из-за невозможности буксировки затоплен торпедный катер ТКА-103. Экипаж снят. Топил собрата пулеметным огнем и глубинными бомбами ТКА-37.

20:30. Поврежден взрывом мины в параван-охранителе[9] эсминец «Славный».

20:32. Подорвалась и тонет канонерская лодка И-8…

***

…Что-то утробно ухало и лязгало в трюме канонерки – И-8 уходила в воду носом[10], вот уже скрылась верхушка передней мачты. Огромные пузыри лопались у правого борта, скрипели листы обшивки, еще доносились крики боли из трюма…

…— Давай, товарищ, давай! – Янис тянул на борт матроса, ногти срывались, не получалось вцепиться в промокшую плотную ткань бушлата, человек висящий на конце за бортом, казалось, тонну весил. Одолели тяжесть, кашляющий водой человек немедля развернулся к борту, уже вдвоем потянули следующего утопающего…

Внутри И-8 сорвались крепления механизмов, словно бомбой ударило в борт – гибнущий корабль содрогнулся. Закричали еще остававшиеся на палубе канонерки люди.

— Прыгай! – заорали с катера, сопровождая указание многоэтажной бранью.

— Без мата, товарищи! – взвизгнула Марина Сергеевна, из последних сил затаскивающая вниз – в кубрик – обессиленного моряка. – Вот отвлекаете только, честное слово!

— Всем покинуть корабль! – скомандовали в рупор с мостика катера-тральщика, принимавшего людей с другой стороны И-8.

Небо над морем и гибнущим кораблем практически стемнело, на миг включился прожектор – луч четко высветил волны, плывущих людей, ящики, доски, листы бумаги и раскрытые книги, похожие на дохлых чаек…

— Выключить свет! Стрелять буду! – взвыл из рубки младший лейтенант Бураков.

Гаркнули, уже матерно, в рупор с тральщика, свет погас, в темноте кричали, стонали, хрипели люди, стучали машины катеров…

Вообще-то СКА «003» был ближе всех к месту подрыва и успел подойти к тонущей канонерке первым. Сигнальщик четко принимал сигналы семафора. (Кстати, Артемом сигнальщика зовут, вот ни единого лишнего слова не произнес парень, а отрабатывает верно. Ну а психика… кто ж без нее на войне.) Катер дал «самый полный», а малые размеры помогли развороту. Жутко боялись наскочить на мину, у Яниса аж глаза заслезились от напряжения. Успели принять прямо с борта раненых – первые минуты И-8 еще относительно ровно держалась на плаву, отчаянно сражалась команда за живучесть. Длиннорукий Янис первым принимал неуверенно держащихся на ногах моряков, по большей части на канонерке пострадали от контузии и ожогов. Раненых препровождали в кубрик, размещали в жуткой тесноте. Тут И-8 начала быстро уходить под воду…

Янис запомнил взгляд командира – промелькнул в глазах Яши истинный капитанский ужас. Ведь катер – скорлупка, а на канонерке восемьдесят с лишним человек, частью оглушенных, ослепших, частью почти потерявших себя и мужество в этом темном кошмаре, в плеске мазутных волн. Куда их? Потопят ведь несчастный «003»-й. И какой может быть опыт в подобных делах у вчерашнего курсанта-недоучки? Но младший лейтенант душой был настоящим балтийцем – свернул и сунул свой страх туда, где страху и надлежит быть, прокричал команду «сохранять спокойствие, паники не допускать». С умирающей канонерки отвечали в том же духе, пытались спустить с кормы шлюпку – там тоже были балтийцы. На счастье обоим кораблям, уже подходили тральщики…

И-8, бывший «Кронштадт», ушла на дно как-то в один миг: только что еще торчала над водой корма с развернутыми шлюпбалками, тяжело развевался промокший флаг, и нету… уже ничего нету, лишь круг-воронка, от которой спешно пытаются отплыть черные поплавки голов…

Искали и поднимали из воды последних людей, семафорили с отходящих тральщиков, каркал удаляющийся рупор…

— Внимательнее, товарищи! – распоряжался из рубки командир «003»-го. – Федор, по курсу вдвойне смотри!

— Не всех же подобрали, – прохрипел сидящий под рубкой, босой, в одной тельняшке, моряк.

— Взяли всех, братишка, – мрачно заверил Яша. – Досчитаетесь вы не всех в экипаже, это да. Мина, она ж…. Всё, размещайтесь, маршрут неблизкий, нужно как-то утрястись. Машины, полный ход.

— Мина! – закричали с носа.

Кричал явно не Федор, но крик живо подхватили в десяток голосов, не пришедший в себя народ вскочил, шарахнулся на корму. Бегущий к пулемету Янис оказался отброшен в сторону, привычно попытался ухватиться-опереться о леера…

…вот только лееров там не было, смяли же их тяжелыми типографскими ящиками…

…понять, что летит в воду, электрик-пулеметчик Выру не успел. Только удивился…

… вода оказалось плотной, тяжелой, словно из того же типографского свинца ее отлили. Сомкнулась вода над головой, уходил в холодную глубину