Военный дневник. Год второй - Андрей Валентинов

Война сблизила. выходишь, оглядываешься…

— Кисс! Кисс!

— Миу-у-у!

И хвосты вверх.

Кормишь.

* * *

Солнце зашло, потемнело — и сразу ударил холод. В сумраке желтые огни фар — словно глаза чудовищ. Только вдали, у горизонта неяркая бело-розовая полоса.

Вот и ночь.

* * *

Переоценен ли Михаил Булгаков?

Как мастер пера, без сомнения. Он хороший новелист, но очень средний драматург и никакой романист. Три романа, и ни один не сумел закончить!

Но вместе с тем, Булгаков как мало кто умел попадать в точку. Платонов, о котором так кричали в Перестройку — разве о нем сейчас спорят? «Чевенгур» неплох по замыслу, но не по исполнению. А Булгаков как миниум дважды достучался до самых печенок — «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита». Более того, если роман о Мастере все более уходит в прошлое — сейчас уже нет той «застойной» интеллигенции, которая хотела странного — то «Собачье сердце», можно сказать, бьется в нашей груди. Причем трудно сказать, кто партии и стране более ценен — Шариков, Швондер или профессор Преображенский?

Кто из писателей СССР так же актуален по сей день? Не Шолохов же с его портянками!

…Черненький толкает под локоть: пиши про украинских писателей! про украинских!

Могу и про них.

* * *

Венчание в разрушенной церкви, Лондон, 1941 год.

Почему для меня примером истинного сопротивления нацизму является не СССР, а именно Великобритания? Все-таки британцы начали войну, вступившись за Польшу еще в 1939-м. И у них не было своего Власова. Немцы вербовали ирландцев, американских ирландцев (лорд Хау-Хау), индусов, но вот с британцами не получалось. А вот в каждой дивизии Вермахта на Восточном фронте было предусмотрено 15 процентов личного состава из хиви, то есть из советских граждан.

Фотография-символ. Венчание в разрушенной церкви, Лондон, 1941 год.

Вот кто пример!

* * *

Бабахнуло. Громко и не слишком далеко.

…И грохочет над полночью то ли гроза…

Да какая там гроза! Опять свинорылые земляки свинорылого Пушкина.

Два взрыва. Сообщают, что ракеты. Пять штук, били по центру. Впрочем, центр − понятие широкое, так что потом узнаем.

19 СЕНТЯБРЯ (573 ДЕНЬ)

Обстрел по многим областям, типичная террористическая атака.

Все остальное удалила цензура.

(То, что было удалено: Цель понятна — запугать, разрушить инфраструктуру, отвлечь внимание от фронта. В такие минуты с какой любовью думаю я о жирных европейцах, твердящих о мире и жующих месяцами всякие формулировки вместе реальной помощи. Впрочем, эльфы из Империи Добра ничуть не лучше. Да, они решают с нашей помощью свои геополитические проблемы, и сантименты тут лишние. Но из-за них я не могу в открытой сети даже назвать свинорылых по имени, потому что это оскорбит чувства уж не знаю кого, но вероятно, кого-то нетрадционного, бинарного или тринарного. Какая трогательная забота!)

* * *

Позиция Фейсбука, открыто защищающего русских агрессоров, очевидна. Надо ли комментировать? Надо ли тратить эмоции?

Пожалуй, нет. Просто такая мелочь прекрасно демонстрирует позицию жирного пресыщенного и одновременного трусливого коллективного Запада.

* * *

Из книг Булгакова сейчас наиболее актуально «Собачье сердце», а отнюдь не «Мастер и Маргарита». Характерно, как совки всех калибров, в том числе со степенями и положениями, атакуют и повесть, и автора. А ведь написано почти сто лет назад! Так что в отношении влияния и популярности Михаил Булгаков ни в коей мере не переоценен.

* * *

Относительно украинской литературы мое поколение имеет очень своеобразный опыт. То, что нам навязывали в школе, вызывало или скуку, или ужас. Был запрещен даже Кулиш, а ХХ век стерегли два жутких монстра — Тычина и Сосюра. Причем Сосюра — не автор «Песни о Петлюре», а тот, что не вылезал из нашей психиатрической больницы и время от времени писал всякую галиматью.

Что в этом могло нравится?

У Тычины и Сосюры все-таки был талант, но кроме них, так сказать, для массовки, включали такую чепуху, что и вспоминать стыдно.

У Леси Украинки и Ивана Франка буквально украли их лучшие произведения. Цензурировали все, понятно, и Шевченко.

Все это я тогда уже понимал, хоть и не до конца. Но какие выводы мог сделать?

* * *

Итоги ночи — удары по шести областям. В Харькове попадания не в центр, как сообщалась, а в Холодногорском районе, где промышленная зона.

Утро ясное, тихое, пока никто ничего не взрывается.

Что ж, моя любовь к родине Пушкина и его землякам продолжает расти.

* * *

Уже холодно, несмотря на яркое солнце. Неспешно прогулялся по стране Детства. Впечатлений много, они неоднозначные. Час был ранний, поэтому по дворам гуляли кошки в немалом количестве. Уже возле нашего дома ко мне подошел рыжий кот, поздоровался. Встретил и соседа, так что ощущения пустоты и одиночества не было.

Город очень красив в такое утро. Поневоле пожалеешь беглецов на длинные дистанции, которые прячут тело жирное в европейских утесах и не могут прогуляться по Харькову.

Центр кое-где пытаются ремонтировать, причем не только на Сумской. В метро поезда стали ездить чаще.

Когда возвращался, возле моего дома встретил всех хвостов сразу.

— Миу! Миу!

Пакетики у меня с собой были, покормил. На такую ораву маловато, но тут же подошла соседка дабы покормить голодающих.

* * *

Очень красивый сентябрь, солнечный, какой-то чистый. А ведь этот тот же антициклон, который душил нас все лето. Сейчас «он» может лишь светить вполнакала.

Вечер тихий, почти благостный, собачки выгуливают хозяев. Кошки опять голодные, выбегают навстречу, подняв хвосты.

И воздушная тревога, как без нее?

* * *

Неоднократно замечал, что салоны позапрошлого века жили по тем же «понятиям», что и нынешняя Сеть. Тоже своего рода «малый мир», где пытаются выдвинуться те, что никогда не станут кем-то в мире большом.

* * *

Краем уха услыхал, что в РФ экранизировали и еще будут экранизировать книги Веры Камши. Не то, чтобы удивился, женское фэнтези всегда найдет зрителей. Но у нее такая смертная скука! Именно что смертная, иначе не скажешь. Кроме того, (это уже мне важно) та же порочная метода, что у Мартина — реальная история Британии разбавляется