Заячье сердце - Полина Ветер

Сам себя не понимаю.

Весь процесс завоевания Зайцем Корзуна меня жутко веселит и раздражает.

Так у меня есть возможность видеться с ней чаще, ведь я помогаю малышке добиться желаемого.

Но её благоговение перед ним убивает во мне мужика, и растравляет какой-то животный аппетит.

Наверное, мне хочется, чтобы в конечном итоге она призналась, что я — лучший, и она от меня без ума.

Но пока от неё — полный игнор.

Не мелькал бы перед глазами так часто, вообще бы забыла, кто я такой.

После вчерашних поцелуев у меня стояк не унимался часа три, ходить неудобно было. Да я ещё и ощупал хорошенько то, что она прячет под толстовками.

Жирок и складочки все пересчитал…

Да ладно, шучу…

Нет там жира и в помине. И сиськи, неожиданно, классные. Мягкие, но упругие, как я люблю.

И она меня хотела.

В моменте. Но хотела.

Маленькая победа, которая омрачена абсолютным молчанием.

Хоть бы матерки прислала, я же её бросил одну в комнате, неудовлетворённую…

Но нет же.

Мы же, бля, гордые, как коза горная, будем усираться, но молчать, чтобы дурой не показаться.

Ну, ничего, лапуля. Я, зато, не гордый.

Сам подойду.

Глава 10

Алина

— Эй, дэвущка! Можьна с табой пазнакомица? — Вздрагиваю и чуть не подскакиваю на месте от неожиданности. — Вай-вай, какие нощки, персик, ммм…

— Очень оригинально. — Огрызаюсь на широкую нахальную улыбку парня, что светит из окна машины.

Авто медленно катится за мной, когда я разворачиваюсь и продолжаю путь к общаге.

— Да ладно, Заяц! Запрыгивай, подвезу тебя.

— Находиться с тобой в замкнутом пространстве становится опасно. — Говорю то, что думаю, не думая останавливаться. — Ты преследуешь меня что ли?

— Был тут проездом. — Он тоже не думает отступать, катится вдоль тротуара. — Да и ты не больно сопротивлялась вчера, верно?

— Слушай. — Всё-таки торможу и поворачиваюсь к нему корпусом. — Чтобы получить мой дневник, ты, напомню, должен сделать так, чтобы я писала кипятком от счастья с Ваней! И чем по твоему вчерашнее поведение помогает мне приблизиться к нему?!

Я в ярости.

От того, что он ведёт себя, как ему вздумается, говорит, что хочет. А ещё, частично, от того, что он прав. Я не сопротивлялась. Хотя должна была.

— Садись в машину, и мы обо всём поговорим. — Отвечает уже без сарказма.

Я недолго раздумываю над его предложением.

Со стороны выгляжу тупо, размахивая руками в сторону авто. И до общаги метров триста осталось.

Послать его надо куда подальше и повзрослеть наконец.

— Доведёшь ты меня до греха. — Огрызаюсь, захлопывая дверцу.

— О, это непременно. — Отвечает гад, трогаясь с места, снова нацепляя на себя мерзкую обаятельную улыбочку.

Логику в моих действиях искать не стоит: там она отсутствует напрочь.

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Что? — Капец. Вот ещё не хватало!

— Да расслабься ты. — Ржёт Дима. — Никто тебя насиловать не будет. По крайней мере, сегодня.

Ага… Охотно верю. Успокоил.

— Ну, разве что потискаю чуть-чуть…

— Я сейчас тебя ударю. — Уже реально такое желание есть.

— Заяц, чтобы завоевать мужчину, ты должна немного раскрепоститься. Чувствовать себя уверенной, сексуальной. Если ты сама себя не захочешь, никто не захочет тебя. Я просто помогаю тебе это понять.

Да ладно! Философ, блин, двадцать первого века!

— Вчера кто-то очень даже меня хотел. — Шиплю. — А я, между прочим, вообще ни о чём таком не думала!

— Зато ты расслабилась и почувствовала себя желанной. Это разве плохо?

— Плохо, если это происходит не с тем, кого я люблю.

Димка хмурится на мои слова и отворачивается в окно. Ненадолго, правда. Тут же возвращается в амплуа «привычного засранца».

— Считай, это была тренировка. Как в футболе. Чтобы забить гол, нужно долго работать над техникой.

— Зашибись… Ты ко мне в тренеры записался? А если я не хочу? Мне не надо это!

— Да успокойся ты, Алин. Не буду тебя больше трогать, раз я настолько тебе противен.

Редкость — чтобы Крючковский называл меня по имени. И я не могу сказать, что мне противно было вчера. Скорее наоборот: даже понравилось. Просто в голове теперь такая каша… Я же люблю Ваню, почему моё тело так откликалось на действия другого? Вела себя, как шлюха. Как после этого себя уважать?

Не знаю почему, но говорить правду о своих мыслях и ощущениях Димке мне сложно. И сейчас мне хочется просто стереть из памяти вчерашний вечер, чтобы не чувствовать себя такой идиоткой.

— Обещай, что это не повторится. — Поворачиваюсь к нему.

Дима смотрит на меня, словно решает: всерьёз я или нет.

Потом паркует машину на стоянке.

— Как хочешь. — Отвечает, пожимая плечами.

— Зачем мы сюда приехали?

— Поможешь мне кое с чем.

Мы выходим и поднимаемся к нему.

Я в его квартире впервые, осматриваюсь и заключаю: обыкновенная холостяцкая берлога. Ничего примечательного: однотонные стены, большой диван, на кухне беспорядок. Разве что панорамное окно добавляет оригинальности. Такая же хата, как у Ромки, только запах другой, незнакомый.

— Проходи. — Бросает мне Димка, растворяясь за дверью ванной. — Хочешь чего-нибудь съесть?

— Может быть. — Три литра чая, выпитые у брата уже переварились, к тому же, я нервничаю.

По-хозяйски заглядываю в холодильник. Да… Негусто. Хотя, в моём-то обстановка ещё печальней. Не люблю я готовить, не моё это.

Выудив сыр и колбасу, сооружаю нехитрый бутерброд, начинаю его жевать.

Крючковский, переодетый в домашнюю футболку и штаны, находит меня, жующую без зазрения совести.

— Чай хоть давай разогреем. — Заключает, включая плиту. Садится напротив меня.

— С чем я должна тебе помочь? — Спрашиваю после недолгого молчания.

— У матери день рождения скоро. Она хочет вазу фарфоровую для коллекции. Я в интернете пошарился, там их огромная куча разных. Можешь со мной выбрать?

Удивлена.

— Зачем было к тебе ехать? Могли бы у общаги в машине посмотреть.

— Ой, Зайцева… — Пыхтит, вставая. — Вечно ты какие-то подвохи ищешь.

— С тобой как на вулкане. Надо быть ко всему готовой.

Не можем мы не возвращаться к этой теме.

— Да я устал просто, после тренировки. Хочу на диван лечь и спокойно выбрать подарок моей любимой матушке. Никаких подвохов. Просто ляжем вдоль, и вместе посмотрим.

Димка ставит передо мной кружку с чаем, подвигает сахарницу.

Сам садится обратно.

— А ты? — Киваю на бокал.

— Я не хочу.

— Ну ладно.

Допиваю свой чай, мою чашку и поворачиваюсь, устроив ладони на бёдрах.

— Ну что, показывай.

— Не. Сначала на диван. Я и так