МУDАКИ - Vladimir Arnov

Уже перед кромкой воды ребята остановились, опасливо примеряясь, сможет ли достать до них вот эта волна, а следующая? А я пошел влево, подальше от них, потому что хотел побыть один. Мне все опротивело.

– Эй, ты куда? – донесся до меня голос одного из парней. Я махнул рукой, и показал большой палец, мол, все путем.

Из-за спины донесся смех, наверное, кто-то пошутил, что я пошел протошниться.

Отойдя по своим представлениям достаточно далеко, я сел на песок, скрестив ноги по-турецки, воткнул фляжку перед собой, достал предпоследнюю сигарету из пачки, чиркнул зиппарем, закурил. Ветер услужливо сдувал пепел с моей сигареты. Перед последней затяжкой я открутил пробку фляги и долго пил, вытянув, наверное, половину имеющегося у меня с собой алкоголя, чтобы поскорее опьянеть; начавший душить от спиртного кашель заглушил остатками дыма.

– А ты чего тут один сидишь? – вдруг раздался справа от меня женский голос.

– Садись, – хлопнул я по песку рядом с собой. – Буду сидеть не один.

– Я Алена…

– А я Брама, творец-художник, хочешь ром с колой? – я был не до конца уверен, видел ли эту девушку раньше. Может, она из компании Олеси? Почему тогда ушла одна? Или сейчас подтянутся остальные? Я молчал и ждал. Она молчала и курила.

Я обнял ее за талию и потянул к себе. Она не сопротивлялась.

Алкоголь уже начал затуманивать мой мозг. Она, наверное, тоже была пьяна.

Секс на песке – каково это? Не скажу. Потому что я мало, что помню.

Соло из Seven Nation Army.

Камера на океан, затемнение. Пэкшот. Стоп. Снято.

Глава 3

Я лежал и медитативно пускал клубы дыма в потолок, наслаждаясь тихим потрескиванием сигареты. Спешить было некуда: я в отпуске, и завтрак, наверное, прошел уже давно. Похмелья не было, вместо него в голове воцарилось запустение мыслей, которое можно сравнить с выходом на улицу из офиса после трудного рабочего дня. Все трудности на сегодня кончились, сегодня мы победили, можно расслабиться, а мозг, уставший от кипучей деятельности днем, отказывается о чем-либо думать. И тебе не плохо, но и не хорошо. Тебе просто пусто.

Сигарета истлела до бычка, я нашарил на тумбочке пачку, открытую только что, так же на ощупь вытащил нового солдатика смерти и прикурил от уголька старой сигареты.

Я помнил почти весь вчерашний вечер, надо только восстановить файлы. Не знаю, с чем это связано. Может с тем, что под воздействием алкоголя я переключаюсь на другую операционную систему, и вместо «Макс Обычный», включается какая-то пиратская копия, свалянная в безвестном гараже на коленке, «Макс Пьяный». И «Макс Пьяный» записывает файлы памяти не в той кодировке, с какой привык работать «Макс Обычный», отчего часть времени уходит на дешифровку.

Последовательно я восстанавливал часы своей вчерашней жизни: утро, день, вечер. Состав застревавших раньше на стадии «вечер» мыслей теперь, под давлением инерции, проскочил какую-то критическую точку и начал показывать мне кино: Вера, Игорь, Ира. Хех, Игорь красавчик, двух девчонок подцепил, а что я в это время? Ой, не! Выключите это кино, я уже его смотрел! Оно плохо заканчивается! Вот иди-и-и-иот! Не забывая удерживать второй рукой сигарету на весу, я перевернулся на живот, зарылся мордой в подушку и начал первой рукой молотить по краю: «А-а-а-а-агрх!»

Потом вернулся в исходное положение, затянулся сигаретой: «Ладно, вечно я так… можно привыкнуть уже», – и криво усмехнулся.

Довспоминав до момента встречи с Аленой, несколько раз по пути перевернувшись, чтобы еще постучать по кровати и порычать от охватывающего меня чувства стыда, я аккуратно спустился с кровати, затушил сигарету в пепельнице и босыми ногами почапал в душ.

На душе было скверно и паскудно. Я не помнил точно, что наговорил Ире. Помнил лишь то, что это было что-то очень стремное и стыдное для меня. Что повел себя как какой-то обиженный пацан. Да и то, как я спроваживал Игоря с Верой, тоже было каким-то стремным. И с Олесей все как-то некрасиво получилось.

Пытаясь смыть это стремно-липкое ощущение стыда, лишь сильнее загонял его в черепную коробку. Тело чувствовало себя бодрее, но и только.

Одеваясь в свежую белую рубашку, аккуратно застегивая пуговицы чуть дрожащими руками, проговаривал про себя: «Идиот! Идиот! Идиот!»

Легче не становилось, становилось обреченно-спокойнее.

После всего того, что я наговорил вчера, я не мог больше смотреть в глаза ни Игорю, ни Ире, ни Олесе с ее компанией. Они все, наверное, сейчас вспоминают вчера и смеются над тем, какой я тупица и недоразвитыш.

Все, надо приложить все усилия, чтобы избежать общения с этими людьми, иначе я сквозь землю провалюсь!

Нацепив пляжные шорты, обув тапки, вытащив комок денег из кармана вчерашних брюк, я аккуратно разгладил бумажки на кровати. Мелочь засунул в шорты, туда же зажигалку, крупные купюры в сейф. На выходе поискал ключ от номера и покрылся испариной, решив, что потерял его. Но потом вспомнил, что в номер-то я заходил цивилизованным путем, через дверь, а не окно, значит, ключ где-то в комнате. Нашел ключ под кроватью, попутно вспомнив, что сам зашвырнул его туда в пьяном угаре – хотелось мне что-нибудь куда-нибудь зашвырнуть.

Перед тем, как закрыть дверь, полез искать телефон. Его я тоже нашел, вместе с наушниками. Все, собрался, вышел, запер номер.

Идти на старый пляж было глупо, если я не хотел встречаться ни с кем из вчерашних товарищей. Да и купаться прямо сейчас не хотелось, а хотелось пройтись, потому что ходьба прочищает мысли.

Решено: до моего отъезда домой не буду ни с кем знакомиться, чтоб снова не вляпаться в какую-нибудь фигню, ведь ясно же и понятно, что я просто конченый неудачник. Общаться с людьми не умею, когда не надо – доверчив, как теленок, когда не надо – я мнителен, как сволочь. Эмоции сдерживать не умею, всем все порчу, ну его к лешему, такие развлечения. Из всех мудаков этого мира, я – самый мудачистый, потому что я не степной волк Германа Гессе, как думал про себя раньше, а степной мудак, и если от других мудаков бывает хоть какая-то польза, то от меня ее ровно шиш. Даже общаться со мной неприятно.

Яркое солнце слепило глаза, и я нацепил свои Рой Боны, висевшие до того зацепленные за нагрудный карман. Следом за очками вспомнил про наушники, прихваченные вместе с телефоном. Воткнул случайный выбор в плеере, и заиграла KarmaPolice группы Radiohead. Воистину разумный выбор: «This is what you get», – это прям про меня. Это все, что ты получил, пустое ты место. «For a minute here I lost myself», – тоже верно. Может когда-то я и был другим, но только потерял по дороге. Ведь раньше я, кажется, был другим. Только когда было это пресловутое раньше?

Определенно, мне стоит замкнуться на себе и контачить с внешним миром только по случаю жизненно важных необходимостей – это все, что я заслужил.

«А им сейчас, наверное, весело», – подумал я про себя, но тут же представил, как все вчерашние персонажи сидят в шеке. Олеся обжимается с тем парнем, к которому она льнула; и Алена ночная где-то неподалеку; Ира на всех поглядывает с вежливой улыбкой; Вера с Игорем лежат в изнеможении, потягивая пиво… И тут они вспоминают про меня, и Леся со смехом спрашивает: «А где тот идиот?» И все начинают смеяться.

Тьфу, прости хоспади, нет уж. Лучше читать мертвых писателей, смотреть «Сталкера» Тарковского и рефлексировать, а днем плавать в море и пытаться запомнить все это окружающее восторженное тепло, потому что скоро мне нужно будет возвращаться назад. А как вернусь – окончательно забуду, что здесь происходило, и новый ворох забот накроет меня, и слава богу.

С такими мыслями я пришел на другой кусок пляжа, удаленный на пару километров от моего. Стараясь не смотреть по сторонам, выбрал удобный лежак, заказал