Верю в нашу победу... Письма с фронта - Самохин

Вот, кажется, все. Скоро мы снова в бой. Совершим небольшой марш — и уже на украинской земле будем драться.

Крепко жму руку, с комсомольским приветом

Клара Коваль».

В своем последнем бою Володя проявил исключительную отвагу и мужество.

— Недалеко от дороги лежал наш боец, заваленный трупами немцев, — вспоминает Д. И. Сметанкина[4], шофер санитарной машины.

— О, этот парень, видно, не дешево достался врагам. Сколько он их положил! Подумать только — на одного человека целая свора псов. Когда растащили немцев, мы узнали Володю Колсанова. Он лежал на спине, без шинели, чисто выбрит, чистый подворотничок, только вздернут китель, и ни кровинки на одежде. Поначалу мы не заметили маленькой дырочки у самого сердца, а потом убедились, что его ранили не один раз. Пуля, угодившая в висок, была, очевидно, последней. Мы долго молчали. Как-то не верилось, ведь еще не так давно мы разговаривали, шутили.

За свой подвиг В. Колсанов посмертно удостоен ордена Отечественной войны I степени.

…В Челябинске, неподалеку от завода имени Колющенко, есть улица, утопающая в зелени. Она начинается со скромного обелиска. На мраморной доске золотыми буквами высечено: «Улица названа в честь славного воспитанника Ленинского комсомола Колсанова Владимира Федоровича, бывшего рабочего завода имени Д. В. Колющенко, секретаря Кировского РК ВЛКСМ, добровольца 96-й танковой бригады, геройски погибшего в битве под Курском в 1943 году».

В. Ф. Колсанов.

Весточка с фронта.

ГОД 1942-й

10 июня.

Здравствуй, дорогой друг Федя![5]

Пишу тебе это письмо с Н-ского местечка из Действующей армии. Как видишь, я тоже ушел защищать Родину.

В мае, когда танковая бригада имени Челябинского комсомола готовилась к отъезду на фронт, я договорился с комиссаром бригады о добровольном зачислении меня, написал заявление. Обком комсомола и обком партии утвердили мою кандидатуру.

Живем сейчас в хорошем лесу, настроение прекрасное. Много челябинских ребят. Я — секретарь бюро ВЛКСМ батальона, звание — младший политрук. Вникаю в условия армейской жизни.

После первого боя напишу. А пока до скорого свидания — оно обязательно будет!

Крепко жму твою руку.

В о л о д я.

22 июля.

Здравствуй, милая Зоечка![6]

Получил твое письмо, написанное 11 июля. Ты что-то очень беспокоишься за мою судьбу, а мы еще не вступили в бой — стоим в резерве и готовимся к решающим будущим боям. За меня ты особенно не бойся, я живучий, как кошка. Смелого, говорят, пуля не берет.

Живем мы хорошо, занимаемся боевой и политической подготовкой. Я на комсомольской и пропагандистской работе. На днях получили письмо из обкома ВЛКСМ, и я лично получил от Петрова, чему очень рад. Письмо от челябинских комсомольцев читал во всех подразделениях нашего батальона и рассказывал им, как мы, челябинцы, строили нашу колонну.

Крепко тебя и Руфочку обнимаю и целую.

Твой верный друг  В о в к а.

1 августа. Передний край обороны.

Милая Зоечка!

Извини меня, что задержался и не пишу писем — нет времени. Сейчас сижу и пишу это письмо в окопе, а снаружи канонада артиллерии. Вчера, 31 июля, прибыли к переднему краю обороны.

Вчера нас сильно бомбили, получили первое боевое крещение. Сидеть, конечно, не очень было весело, но уже привычно. Минометы бьют по нас еще чаще. Но настанет день расплаты с проклятыми гадами, больше наши войска не должны отходить ни на шаг назад, а двигаться все время вперед.

Ожидаем приказа, скоро в бой, в атаку, остаются часы.

Зоя, не пугайся, если не будет подолгу писем, мне здесь писать некогда, да если и напишешь, оно все равно будет лежать. Жизнь идет боевая.

Зоя, живи и не беспокойся за меня, расти Руфочку.

До скорой встречи, твой верный муж  В о в к а.

Целую тебя и Руфу крепко.

Передай привет от меня с передовой линии. Я буду драться, как лев. Скоро идем в бой…

26 августа.

Здравствуй, милая Зоечка!

Сейчас сижу и пишу тебе письмо, а в это время наши машины идут в атаку. Жизнь интересная, и я нисколько не каюсь, что ушел на фронт. Фронтовая жизнь научит многому, а если останусь жив, то буду человеком крепкой воли и свидетелем всей истории Отечественной войны.

В настоящее время страна находится в тяжелом состоянии, враг бросает в бой все новые и новые силы. Наша бригада побывала в пекле огня боев и неплохо справилась со своими задачами. Мы уничтожили 700 солдат и офицеров, подавили 28 противотанковых орудий, два танка, две самоходных, заняли два дота и 26 дзотов. Все это происходило под ураганным огнем противника. Я находился в боях с 31 июля по 23 августа вместе с первой ротой.

Я тебе писал, как только пошли в наступление, нас начали бомбить с воздуха и обстреливать минометы, артиллерия, пулеметы и автоматы. Мы пошли в атаку, наши люди начали падать, тяжело раненных не было, но потери были. В бою ранили политрука, я встал на его место, и мы пошли дальше. Через несколько часов ожесточенного боя мы взяли два дзота и подавили 12 огневых точек, уничтожили до двух взводов солдат противника. Все, конечно, не опишешь, но факт тот, что я дрался за Родину, как следует коммунисту. Во мне все окаменело. Сейчас одни думы и мечты, как можно больше истребить немецких гадов и приблизить час победы.

И все мы здесь, на фронте, думаем об одном. Наши семьи должны быть сейчас самыми лучшими семьями.

Целую тебя и Руфочку.

Твой  В о в к а.

6 сентября.

Здравствуй, дорогой друг Федя!

С 31 июля участвую в боях. Это очень трудно. Я себя проверяю, на что я способен. 13 августа с одной ротой пошел в атаку. Три раза был под смертью, но опасность миновала, и я, как видишь, жив-здоров. И все же мы с тобой еще выпьем за победу над псами-рыцарями.

Сегодня получил письмо от секретаря обкома ВЛКСМ, поздравил меня с боевым крещением. Обо мне сейчас говорят во всей бригаде. Вот этого я никак не ожидал. Ведь Родину защищать мы все обязаны, это наш долг!

Пиши, дружище, как идут твои дела, что у тебя нового?

Крепко жму руку.

В о в к а.