Красный корпус - Илья Романов

— Подлизываешься, Демидов? — наигранно грозно прищурился командир и широко улыбнулся. — Иди давай к остальным, не мозоль мне тут глаза.

Нас вновь построили, а затем повели в сторону штаба. Величественное здание-коробка насчитывало четыре этажа, народа внутри было предостаточно, каждый занят своим делом. Обстановку особо не рассматривал, просто подметил окно дежурного офицера внутри, с которым парой слов перекинулся наш провожатый.

— Вот это ваша будущая святая святых, детишки, — Степан Андреевич обвёл помещение рукой. — Штаб! Именно тут сидит начальство и решаются все вопросы. А теперь пошли, надо ещё к кадровикам заглянуть и выдать вам документы.

Дальше нас повели в один из кабинетов, где три девушки в военной форме быстро оформили все бумаги, выдали нам корочки по списку и с чистой совестью выгнали из кабинета.

— Так, — сверился со списком Степан Андреевич, его бойцы держались рядом. — Сейчас я буду называть фамилии, делитесь на группы и ждёте. Итак, Милюхин Григорий…

— Здесь! — выкрикнул полноватый любитель клубов.

— Не здесь, Милюхин, а «Я»! Громко и чётко! — скривился седой воин. — Ещё раз! Милюхин!

— Я!

— Уже лучше, так… Урусов Олег!

— Я! — откликнулся рыжий, сделав шаг вперёд.

— Из строя выходить необязательно! Всему вас учить, желторотиков… — беззлобно пробурчал Степан Андреевич под улыбки своих бойцов. — Вставай давай к тому толстяку!

— Я не толстый! — обиженно прогудел юноша. — У меня просто кость широкая!

— Это ты маме своей расскажешь, а не мне, — хмыкнул Степан Андреевич. — Посмотрим, какая у тебя кость будет после КМБ!

Милюхин пробурчал что-то себе под нос и затих, а командир пошёл дальше по списку, разделяя нас на четвёрки. Девушек отдельно — парней отдельно.

— Демидов… — назвал он мою фамилию. — Ну этого хрен теперь забудешь, он точно тут…

— Один раз отличился и теперь всё, герой, что ли? — услышал я недовольный голос рыжего сынка важной шишки. — Я бы тоже…

— Что ты тоже? — поинтересовалась у него курносая брюнетка, в волосах которой были две красные пряди. Именно ей я помог не упасть в прошлый раз. — В отличии от него ты бежал впереди всех, спасая свою шкуру!

— Да ты!.. — задохнулся от возмущения Урусов.

— Отставить разговоры! — рыкнул один из опричников. — В казарме будете трепаться!

Закончив со списком и удовлетворившись, что никто не потерялся по пути и никого не сожрали твари, Степан Андреевич передал бумагу бойцу Корпуса с лычками унтер-офицера. Тот как раз пришёл под конец проверки.

— Ну всё, детишки! Я свою работу сделал и теперь вы сами по себе, — осмотрел нас командир. — Надеюсь, в следующий раз увидеть вас подготовленными бойцами Корпуса! Удачи и всё такое! Унтер-офицер, принимай командование!

— Есть, ваше благородие! — козырнул тот и, дождавшись, когда опричники уйдут, сухо представился: — Новобранцы, меня зовут Рудов Аристарх Сергеевич! Сейчас я сопровожу вас в казарму, где вы оставите вещи и познакомитесь с комендантом своего будущего жилища! А теперь, нале-во! Шагом марш!

Мы двинулись по асфальтированной дорожке, ведущей вдоль большого одноэтажного здания с несколькими входами. Персонал Корпуса то и дело заходил внутрь и выходил, а из приоткрытых окон доносился запах кухни.

— Здесь наша столовая, — махнул рукой унтер-офицер. — Приём пищи по расписанию трижды в день. Благодаря этому зданию в среду и субботу у вас будут счастливые дни.

— Почему именно среда и суббота? — поинтересовался Волков Игнат, здоровяк в очках, который в отличие от рыжего мало говорил, но по делу.

— Потому что пельменные дни, — громко хмыкнул Аристарх Сергеевич. — И нечего рожи корчить, барышня, — отреагировал он на реакцию Синокиной Альбины, той самой девочки с косичками. — Вы ещё пороху не нюхали, не голодали и не знаете, что такое наши местные пельмени.

— Со сметаной? — с робкой надеждой уточнил пухляш Милюхин.

— Со сметаной, — важно кивнул унтер-офицер, бросил взгляд на парня и добавил: — Но у тебя будет без.

Юноша сразу же приуныл под смешки остальных, а мужчина повёл нас дальше.

Здания казарм находились в западной части территории, в пяти-десяти минутах ходьбы от столовой, что не так уж далеко.

От меня не укрылось некоторое расслоение в зданиях проживания. Какие-то из них были лучше, чем другие, более новые и качественные. Мелькали тут и там обитающие на территории Корпуса люди, среди которых женщин было не сильно меньше, чем мужчин.

— Здесь общежития, казармы офицерского состава и элитных бойцов Корпуса. Тех, кто занимается в основном походами в Червоточину, — поделился информацией Аристарх Сергеевич. — Если хорошо покажете себя во время службы, то вас переселят сюда. Но я бы особо не рассчитывал.

— Почему? — спросила Аврора Михеева, чёрные волосы которой украшали красные пряди.

— Потому что, тем из вас, кому повезёт остаться в живых, будет откровенно плевать, где спать и где жрать, — сухо ответил унтер-офицер и любопытство девушки сразу испарилось, а на смену ему пришёл страх. Скорее всего вспомнила увиденное сегодня.

Дверь одной из казарм, рядом с которой стояла беседка и росли в клумбах цветы, открылась, выпуская наружу высокую и мускулистую женщину. Настоящую валькирию в топике и песчаного цвета штанах с берцами. Её плечи и руки покрывали шрамы. Она подожгла сигарету, окинула нашу разрозненную толпу взглядом и усмехнулась.

— Новое пополнение, Рудов⁈ — иронично спросила она. Голос у неё был под стать телу — глубокий, сильный.

— Так точно, ваше высокоблагородие!

Женщина ещё раз обвела нас взглядом, хмыкнула и потеряла интерес, направившись в беседку.

— Вот это бой баба… С такой не забалуешь… — тихо прошептали за моей спиной.

Унтер-офицер это услышал, резко остановился, после чего развернулся. На лице у него вздулись желваки.

— Советую вам выбирать выражения, молокососы, — сквозь зубы процедил он, пытаясь найти среди нас того, кто так нелестно выразился о воительнице. — Её высокоблагородие, ротмистр Самойлова, один из лучших бойцов Корпуса, заслужившая уважение и свою репутацию. Вам эти понятия мало знакомы, бывшие простолюдины и бастарды, но если хотите пожить подольше, научитесь следить за своим языком уже сейчас!

Возразить никто не посмел. Я заметил краем глаза, как пристыженный щуплый парень постарался поближе прижаться к своей компании, которую возглавлял рыжий.

Больше никто не разговаривал,