Реванш - Талли Шэрон

– Мисс Харпер, – я замерла, как статуя, – позвольте у вас спросить, о чем вы беседуете?

Моя голова медленно начала подниматься вверх, чтобы встретить сердитый взгляд седоволосого мужчины, а рука быстро нажала на кнопку блокировки экрана.

Я откашлялась.

– О том, где первее зародилась философия, – выдала я первое пришедшее в голову, чтобы отвлечь от себя негодование преподавателя.

По аудитории прошелся гул смешков, потому что все подозревали, что я разговаривала уж точно не об этом, и они не ошибались.

– И что же говорит ваш оппонент? – Профессор Гибсон не унимался.

– Примерно в одно время в разных странах.

Морщинки на лбу мужчины разгладились, а затем последовал одобрительный кивок, сопровождающийся всё тем же негодующим изгибом губ.

– Да, – профессор кивнул, следя взглядом за тем, как я медленно убирала телефон в карман, – хороший ответ, если ваш оппонент ученик начальных классов. Не думаю, что равный вам, мисс Харпер. Послушайте лучше мою лекцию, будьте добры.

Я пробормотала извинения и уткнулась взглядом снова в свою тетрадь, когда мистер Гибсон, забрав руки за спину, последовал обратно к кафедре, оставив меня со свежим пятном позора и желанием примкнуть к антифанклубу Карлайла Шервуда, даже если я буду там единственной участницей.

Чертов квотербек.

Теперь я точно ни при каких обстоятельствах даже не собиралась двигаться в сторону его братства.

* * *

Я стояла на пороге братства.

Жизнь точно надо мной издевалась. Я упорно сопротивлялась всему представшему передо мной, готовая с пеной у рта доказывать, что комментирование не стоило таких рисков, но один короткий разговор с Ирмой по телефону буквально поставил крест на всех моих принципах, потому что мелодичный голос Хансен на том конце провода четко отрезал: «Ты должна попасть на комментирование. За это платят, черт возьми, Бэмби!»

И если все мои предыдущие доводы были вполне логичными, то слова Ирмы пробили китайскую стену в моей голове, выстроенную в качестве баррикады от футболистов, потому что деньги в моем случае не были лишними. А, если в перспективе это даст плоды, то доходы увеличатся втрое. Даже вчетверо, потому что это будет всё равно лучше, чем дергание учеников где-нибудь в школе Аризоны.

Я поджала губы, стоя напротив знакомой мне двери, и смотрела на звонок уже минуту, не решаясь нажать на неё. Мне хотелось верить в лучшее и думать, что Карлайл, как я предлагала, ждёт меня на футбольном поле, но, выйдя после лекции, я сразу же направилась в том самом направлении и увидела, что его там – сюрприз! – не было.

Принципиальный говнюк.

За дверью опять орала музыка, на этот раз это был 50 Cent – In Da Club.

Собравшись духом, я нажала на звонок, раздавая все то же птичье щебетание. Несколько секунд колебаний, звуки движущихся шагов в мою сторону, и вот дверь широко раскрылась в очередной раз передо мной за последние два дня, представляя все того же Блондина М. На этот раз он заколол свои длинные волосы в хвост на затылке, и только несколько коротких прядей ниспадали на его лицо.

Его светлая бровь выгнулась.

– Робина дома нет, – с усмешкой произнёс тот.

– Мне нужен Карлайл, – ответила я, крепче обхватывая лямки рюкзака, висевшего у меня за спиной, чтобы ненароком в приступе судорог не замахнуться на парня за его вчерашнюю неудачную шутку.

Я-то было прониклась сочувствием к своему напарнику по комментированию, а это было лишь забавой для его друга.

Улыбка на лице Блондина М стала шире, когда он уловил связь со вчерашним днем, но меня мало заботило то, как это выглядело, потому что я знала правду – я приходила сюда не по собственному желанию. Оба раза.

– А кто завтра по расписанию?

Я поджала губы ещё сильнее и, видя мою реакцию, парень поспешил добавить.

– Нет, крошка, я не в этом плане, о котором ты, вероятно, подумала, – он нагло хмыкнул, – просто забавно, что ты приходишь второй день подряд, практически в одно и то же время и спрашиваешь разных парней. Вот я и спросил, к кому ты придешь завтра. Вдруг ко мне? Я хочу быть подготовленным.

Вот… мудак. Братство мудаков. Я ими окружена со всех сторон. Боже, помоги.

Внутри меня теплилась надежда, что это мое последнее позорное появление на пороге этого дома, но что-то мне подсказывало, что мои надежды не оправдаются. Карлайл был хорошим манипулятором, и как бы грустно это не было признавать, моё будущее зависело от предстоящего месяца подготовки с ним. Тотальной и качественной подготовки.

Я натянула на лицо улыбку, не собираясь лезть в атаку с прямыми оскорблениями, потому что у меня духу не хватило бы сказать вслух «тупой осёл». В конце концов, он не был виноват в том, что родился таким. Все в университете знали о репутации этого парня, имеющего в запасе богатую родословную, непомерно раздутое эго и смазливое личико. Вместе это все оправдывало его шуточки ниже пояса, потому что это было единственным его развлечением после флирта с каждой второй юбкой.

– Я уверена, что даже при самых плохих обстоятельствах на планете с демографией, я ни за что не заявлюсь к тебе, – слова легко слетели с моих губ, и я была уверена, что Ирма и Аннет гордились бы моим ответом, но быстро добавила, – извини, если грубо.

Мой список самых последних мужчин на планете обновлялся с каждой минутой. До вчерашнего дня я была уверена, что самый последний в этом списке – это Карлайл. После пятиминутки накануне с Робином пересмотрела свое отношение и поняла, что после Карлайла оставалось ещё местечко для Мэддокса, а сегодня самым последним стал Блондин М. Ну, или все-таки Робин. Не знаю. Они занимали примерно одну позицию в этом списке, и оба были ниже, чем Шервуд.

Футболист ухватился за левую сторону груди, второй рукой упираясь в косяк и корча гримасу боли, в которую я практически поверила.

– Ранишь больнее ножа, Бэмби, – и быстро выпрямился, пропуская меня вперед с довольной улыбкой, – но нож от такой красотки – это больше комплимент. – Я фыркнула, поджимая губы, на что тот ещё шире ухмыльнулся. – Комната Карлайла на первом этаже. Вторая дверь, заворачивая под лестницу.

Кивнув его ориентировке, я собиралась последовать в указанной им стороне, но вспомнила вчерашний случай, когда он направил меня точно также, сыграв на моей эмпатии. Остановившись на месте, я развернула голову к