Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе - Арчибальд Грейси

кого-нибудь в нокаут. Если противнику хватает ума, он быстро отскакивает в сторону, не обращая внимания на ругательства в свой адрес. Добравшись до стола, Нед быстро говорит: «Все назад!» И кочегары, сжимающие в руках расчетные книжки, послушно отступают. Ибо да будет известно, что набирают полную команду. А желающих занять свободные вакансии много. Даже кочегары из «страшного Бутла» с уважением смотрят на человека, которому удалось заслужить доверие Неда и Нед выбрал его в команду почтового парохода. В целом народ там был злобным и угрюмым; хотя Нед считался хозяином за расчетным столом, в районе доков в каком-нибудь темном углу дело могло обернуться совсем по-другому. Зато в радиусе мили от конторы не было ни одного паба, куда он не мог бы войти и его бы, захоти он, не угостили таким количеством пива, что в нем можно было утопить человека. Ни один кочегар, сходивший на берег с почтового корабля с жалованьем в кармане, не мог перепить Старину Неда. Даже чикагский гангстер мог бы позавидовать тому почтению, каким окружали Старину Неда после того, как он нанимал команду на очередное судно.

Поскольку на «Океанике» имелись комфортабельные кубрики и ванные, более того, из Саутгемптона теперь отходили почтовые корабли, нанимать людей жестких надобности не было. Повторяю, «Океанию» представил такой резерв мощи, который позволял развивать устойчивую скорость. Более того, рекорды постоянной скорости, поставленные «Океаником», так и не были превзойдены. Два последовательных рейса продолжительностью три с лишним тысячи миль — и ни минуты разницы! Три последовательных рейса — и лишь минута разницы между временем, когда он покинул Сэнди-Хук (Нью-Йорк) и проходил Вулф-Рок на острове Силли.

Мы направлялись домой в судьбоносный день 4 августа 1914 года, когда получили краткое сообщение о начале военных действий, и нам посоветовали «отклониться от привычных путей». Мы отклонились от курса, так как не видели ничего смешного в том, чтобы попасть в плен на таком замечательном судне, как «Океанию», в самом начале войны. Оцените наше беспокойство, когда, приближаясь к побережью Ирландии, мы заметили на горизонте мачты и трубы двух кораблей — судя по всему, крейсеров. Нас волновал единственный вопрос: чьи это крейсеры? Как бы там ни было, пришлось подойти ближе и надеяться, что там не немцы. Мы решили рискнуть и вздохнули с облегчением, когда над краем моря наконец показался белый вымпел.

Гарольд Брайд

Захватывающая история радиста

Интервью выжившего радиста Брайда репортеру «Нью-Йорк тайме», который вместе с господином Маркони навестил его в радиорубке «Карпатии» через несколько минут после того, как пароход причалил к пирсу. Это самый яркий и самый важный рассказ из всех, опубликованных в те напряженные дни, которые последовали за катастрофой.

Во-первых, публика не должна выдвигать никаких обвинений из-за того, что многие радиограммы, связанные с катастрофой «Титаника», так и не дошли до берега. Я наотрез отказался передавать депеши в газеты, потому что в первую очередь необходимо было передать личные сообщения с трогательными словами и выражением горя. Мы передавали радиограммы на «Честер», а их радисты отсылали их дальше. Радисты на «Честере» работали откровенно плохо. Они знали американскую систему Морзе, а в европейской системе разбирались кое-как. Они до предела истощили наше терпение. Мне наконец пришлось отказаться от их помощи, потому что они работали очень медленно. Мы сами передавали послания родственникам погибших. Сегодня мы передали 119 личных сообщений, а вчера — 50.

После того как меня подняли на «Карпатию», вначале я попал в госпиталь. Я пробыл там десять часов. Потом мне сказали, что радист «Карпатии» «странно себя ведет» от избытка работы. Меня спросили, могу ли я подняться и помочь. Тогда я не мог ходить. Казалось, что обе ноги у меня сломаны. Я встал на костыли и пошел в рубку; кто-то меня поддерживал.

Я сел к аппарату, взял ключ и после того уже не покидал радиорубки. Еду нам приносили туда же. Мы ни на минуту не прекращали работать. Военно-морские радисты очень нам докучали. Советую им всем выучить европейскую систему Морзе и научиться быстро печатать, если они надеются стать хорошими работниками. Радист с «Честера» считал, что все умеет, а сам работал очень медленно.

Мы работали без остановок. Ошибок не допускали. Иногда сообщения отправлял радист «Карпатии», а иногда я. В радиорубке имелась койка; иногда, отправляя сообщения, я садился на койку, чтобы ноги отдыхали.

Начну сначала. Родился я в Нанхеде, в Англии, 22 года назад, а в июле прошлого года поступил в компанию Маркони. Вначале я работал на «Ховерфорде», потом на «Лузитании». На «Титаник» я поступил в Белфасте.

Когда произошло столкновение, я спал

На «Титанике» мне особенно нечего было делать; я только сменял Филлипса с полуночи до утра, когда ему надо было поспать. В ночь происшествия я не посылал радиограммы, а спал. Я должен был встать и сменить Филлипса раньше обыкновенного. Кстати, если бы не счастливый случай, мы бы вообще не посылали сообщений с просьбой о помощи.

К счастью для нас, перед столкновением мы успели починить радиопередатчик, который сломался накануне. Неполадку обнаружили в воскресенье, и мы с Филлипсом семь часов пытались найти ее причину. Наконец отыскали перегоревшую деталь и заменили ее всего за несколько часов до того, как корабль столкнулся с айсбергом.

Заступая на ночную смену, Филлипс сказал мне:

— Ложись, парень, поспи и вставай как можно раньше, чтобы дать мне отдохнуть. Из-за этого ремонта я совершенно вымотался.

В радиорубке было три помещения: спальня, комната, где находились аварийные батареи, и рабочее место радиста. Я разделся и лег спать. Помню, что проснулся и услышал, как Филлипс передает сообщения на мыс Рейс. Я слышал, что он передавал. Возникли проблемы с движением.

Помня, какой он был усталый, я вскочил не одеваясь.

Я стоял рядом с Филлипсом и уговаривал его идти спать, когда в рубку просунул голову капитан.

— Мы столкнулись с айсбергом, — сказал он, — и я иду осматривать корабль, чтобы понять, какие он получил повреждения. Готовьтесь отправить призыв о помощи. Но ничего не посылайте, пока я не скажу.

Капитан ушел, но через десять минут — я засек время — вернулся. Мы слышали шум снаружи, но абсолютно ничто не указывало ни на какую беду. Радиопередатчик работал идеально.

— Отправляйте сигнал бедствия! — приказал капитан, едва просунув голову в рубку.

— Какой сигнал? — уточнил Филлипс.

— Обычный международный сигнал о помощи. Только его.

Капитан ушел, и Филлипс начал посылать сигнал CQD. Работал он быстро, и,