Штаб армейский, штаб фронтовой - Семен Павлович Иванов

Итак, успех во многом зависел от танкистов Лебеденко. О Петре Павловиче говорили, что он воюет строго по науке, и не без основания. Лебеденко действительно был всесторонне подготовленным командиром-танкистом. Несколько лет назад он возглавлял кафедру в Военной академии механизации и моторизации РККА. Помогало ему и то, что сражался он в знакомых местах. Здесь Петр Павлович родился, в 1915 году в Царицыне был призван в армию, отсюда же и отбыл на фронт первой мировой войны. Потом, в 1919 году, близ этих самых мест дрался против белогвардейцев во время обороны Царицына. В Сталинграде жили его мать и сестра. После советско-финляндской войны Лебеденко оставил кафедру, решив, что преподавать надо, имея более солидный опыт командования танковыми частями. Ему повезло — он принял полк от Г. С. Родина, который провоевал с этой частью всю финскую кампанию. В Великую Отечественную Петр Павлович тоже понюхал немало пороху. Достаточно сказать, что он пережил весь драматизм борьбы за Крым в 1941–1942 годах, воюя в танковых войсках, в частности командуя бригадой. Там, в Крыму, он был тяжело ранен.

Все указания по новой атаке Родин дал за час до ее начала. Лебеденко собрал все свои танки в один кулак, всего их набралось 36. В первом эшелоне, с которым двигался сам комбриг, шли Т-34. Командир 1-го танкового батальона П. Н. Довголюк в предыдущей атаке пропал без вести, поэтому тридцатьчетверками командовал лейтенант В. А. Перцов. Второй эшелон собрали из Т-70, их возглавлял старший лейтенант М. Т. Яковлев. С этим эшелоном находился на КВ подполковник А. А. Асланов. Путь показывал командир разведчиков лейтенант Макаров.

Время истекало, а пехота еще не подошла. Решили, что она догонит в ходе боя, если произойдет задержка. Танки двинулись сначала вдоль фронта, в некотором отдалении от переднего края, потом стали постепенно сворачивать к северу. Им пришлось идти кучно. К счастью, авиация врага пока не появлялась, и удалось беспрепятственно преодолеть узкое дефиле между Доном и крутыми высотками. Колонна миновала уже три километра, а противник все еще себя не обнаруживал. Лишь на четвертом километре танки подверглись беспорядочному артиллерийскому обстрелу, не причинившему им, впрочем, особого вреда, и они ворвались в расположение врага. Гитлеровцы, отстреливаясь из пулеметов и автоматов, стали отходить. Наращивая темп, танкисты вышли на позицию двенадцати 105-миллиметровых орудий, установленных на специальных платформах. Внезапность сделала свое дело — фашистские артиллеристы и прикрывавшие их автоматчики в панике бежали.

Село Ложки и совхоз «10 лет Октября» вскоре были обойдены танками Лебеденко с востока, а затем они взяли высоту 174,9, господствовавшую в этом районе. Однако за северными скатами высоты противник уже основательно закрепился, выдвинув артиллерию, и Лебеденко вынужден был также организовать оборону, использовав для этого батальон 131-й стрелковой дивизии и мотострелковый батальон старшего лейтенанта Суха. В ходе наступления кроме 12 вражеских орудий на платформах бригада захватила 10 противотанковых пушек, несколько бронетранспортеров, склад боеприпасов. Было сожжено семь танков T-IV и еще до десятка подбито.

Удалось выяснить и печальную судьбу капитана Петра Николаевича Довголюка и членов экипажа его командирского танка. Все они были ранены, гитлеровцы вытащили их в бессознательном состоянии из машины, а потом, после зверских пыток, облили бензином и подожгли… Воины бригады поклялись отомстить фашистам за это варварство.

Родин перенес свой командный пункт из Березовского на Полевой стан, как было обозначено на карте это место, расположенное в непосредственной близости от позиций тяжелых орудий. Здесь его и отыскали А. М. Василевский, К. С. Москаленко и В. М. Лайок. Как рассказывали затем Александр Адамович и Владимир Макарович, Родин очень волновался, но толково доложил об итогах дня, причем нажимал не на успехи, а на неполное выполнение задачи. В частности, сказал, что из-за ожесточенного сопротивления врага бригада И. Т. Бабенко понесла большие потери, не сумела овладеть западной окраиной совхоза «10 лет Октября», из-за чего противник сохраняет свободу передвижения из Ложков в свой тыл.

Василевский спросил:

— Что же не докладываете об успехе бригады Лебеденко, о взятых трофеях?

— Хвастаться не привык, — ответил Родин, — в оперативной сводке все будет сообщено.

На это Александр Михайлович сказал:

— Колючий вы человек, но ладно. А вот когда вас вызывали на КП армии — вы там были очень нужны. Могли бы лично в двух словах доложить об обстановке.

— Виноват, — глухо отозвался Георгий Семенович, — опасался, что мои аргументы не будут приняты во внимание.

— В этом тоже есть резон, — согласился Василевский. — Ведите, показывайте трофеи. И давайте поднимемся на отбитую высоту, взглянем окрест. По пути изложите план на завтра, врагу нельзя давать передышки, иначе он вновь ринется на Калач.

Родин сообщил, что завтра Ложки и совхоз «10 лет Октября» будут обязательно взяты ударами 55-й бригады с северо-запада и 39-й — с юга.

— Наступление начнем с рассветом, — заключил он.

Начальник Генерального штаба, несмотря на все наши уговоры, дошел по ходу сообщения, вырытому еще немцами, до переднего края и осмотрел расстилавшийся вокруг клочок донской степи, отбитой у противника. Дорого заплатил враг за попытку с ходу прорваться через Калач к Сталинграду. Земля, на которой 1-я танковая армия нанесла свои удары по гитлеровцам, была усеяна трупами вражеских солдат и офицеров, их поверженной техникой — разбитыми орудиями и дымящимися танками.

Еще один интересный штрих можно добавить к событиям этого дня. На обратном пути Кирилл Семенович сказал, что вчера подписал представление к присвоению Г. С. Родину звания генерала. И спросил:

— Быть может, отозвать документ в назидание за проступок комкора?

— Ни в коем случае! — ответил Александр Михайлович. — Этот случай, пожалуй, более поучителен для нас, чем для Родина. Мы порой, не подумав о последствиях, выхватываем командира из боевой обстановки в тот самый момент, когда ему предстоит принять ответственное и, быть может, совершенно неотложное решение, а он вынужден уехать, так и не приняв его или не доведя замысел до исполнителей. Я доложу товарищу Сталину о целесообразности строго запретить старшим начальникам вызывать командиров соединений в боевой обстановке, и, думаю, он одобрит это. Нам самим надо чаще бывать в войсках, и именно в критических ситуациях.

И надо сказать, что директива соответствующего содержания вскоре поступила в действующую армию, а 4 августа Георгию Семеновичу было присвоено звание генерал-майора танковых войск.