Романы Ильфа и Петрова - Юрий Константинович Щеглов

Ильф всегда был рад шумному, доброму Глушкову, который был очень доволен образом Изнуренкова и даже поцеловал за это Ильфа в плечо» [Семь ступеней // Воспоминания об Ильфе и Петрове].

Несколько деталей к портрету Глушкова, с непонятной неприязнью, добавляет И. Кремлев:

«В 20-х годах в редакциях московских сатирических журналов был хорошо известен «темист» Глушков, изнуренный, болезненного вида человек лет 30-ти, ничем другим, кроме выдумывания тем и остроумных подписей под рисунками, не занимавшийся. Страсть к азартным карточным играм одолевала его и отпускала порой лишь для игры… на бегах. За карточным столом он оставлял все, что зарабатывал… Конечно, у него был совершенно особый склад ума и бесспорный талант, но совершенно пустой, такой, какими бывают великолепные с виду, но никуда не годные орехи…» [В литературном строю, 197].

Другая известная современница, к ее чести, отзывается о Глушкове более благожелательно:

«Знаменитый «темач» Глушков показывает соседям [в редакции «Чудака»] список последних сочиненных им тем для рисунков. (Это был великий выдумщик, его темы всегда принимались и безошибочно попадали на страницы журнала)» [Р. Зеленая, Разрозненные страницы, 50].

По словам еще одной мемуаристки [Н. Гордон, в кн.: М. Кольцов, каким он был], «основным занятием [Глушкова] кроме работы в «Чудаке» были бега и карты, кошечки, котики и женщины» — интересы, явно отразившиеся в ДС 23 и 26, где фигурируют и «котик», и несколько разных девушек. Изнуренков напоминает Глушкова и своей подвижностью — по словам Л. Никулина, знаменитый темист «возникал, как маленький чертик» [там же]. Глушкову, между прочим, принадлежит фраза «Ключ от квартиры, где деньги лежат», с которой началась литературная жизнь Остапа Бендера [см. ДС 5//3]. Остроумие этого прототипа Изнуренкова сослужило ему дурную службу: за одну из своих острот он был в 1936 арестован и провел в ссылке двадцать лет. Михаил Глушков умер в 1958 [сообщено в примечаниях А. И. Ильф к ИЗК, 63].

23//2

Не мучьте младенцев. — См. ДС 25//7.

23//3

Шаляпин пел. Горький писал большой роман. Капабланка готовился к матчу с Алехиным. Мельников рвал рекорды. Ассириец [на углу Тверской и Камергерского, т. е. нынешнего Проезда Художественного театра] доводил штиблеты граждан до солнечного блеска. Авессалом Изнуренков — острил. — Упоминаются некоторые из злободневных тем, имен и черт советского культурного пейзажа лета 1927.

По поводу Ф. И. Шаляпина стоит заметить, что соавторы отзываются о знаменитом певце в сочувственном духе в то самое время, когда в советской печати велась против него враждебная кампания, — см. хотя бы фельетон М. Кольцова «Широкая натура» или стихи В. Маяковского «Господин «народный артист»» [Пр 02.07.27 и Комсомольская правда 02.06.27]. Шаляпину вменялась в вину денежная помощь белоэмигрантам, слухи о которой (самим артистом опровергавшиеся) вызывали особое негодование в атмосфере разогревавшихся антиэмигрантских настроений [см. ДС 5//22]. Летом 1927, незадолго до начала соавторами работы над романом, Шаляпин был лишен звания народного артиста республики. В период написания ДС это событие было сенсацией советской прессы. См. саркастические отклики на эту акцию в эмигрантской печати, например, в фельетонах Дона-Аминадо «Без заглавия» и «Шаляпин».

Во многих упоминаниях Шаляпина советской литературой и журналистикой тех месяцев проявляется характерно советское двоемыслие и двухголосие, глухо отдающее должное шаляпинскому гению и престижу под завесой иронической, глумливой фразеологии. См. хотя бы воспоминания о последних концертах артиста в Москве в повести А. Аросева «Две республики» [НМ 10.1927] или заметку с цитатами из заграничного интервью с Шаляпиным о его планах — цитатами дословными, с верным тайным расчетом на интерес и симпатию читателя к любимому артисту, но не без перестраховочно-снижающих комментариев автора заметки [См 03.1928]. Как можно видеть, соавторы в своей ссылке на Шаляпина не считают нужным прибегать к подобного рода double-talk («двоеречию»).

Вопрос огоньковской «Викторины»: «49. Какой народный артист лишен своего звания и за что?» Ответ: «Шаляпин, за содействие белогвардейским организациям» [Ог 26.02.28].

М. Горький печатал с июня 1927 в «Правде» и «Огоньке» отрывки из «Жизни Клима Самгина» («Сорок лет»). Как и Шаляпин, он жил за границей, но, в отличие от артиста, пользовался симпатиями советских официальных кругов и средств информации. М. Горький и Шаляпин противопоставлялись друг другу в 20-е гг. как «два типа славы» [Л. Кассиль, Собр. соч., т. 1:544]; как мы видим, и это политически корректное сопоставление соавторами проигнорировано (обе знаменитости упоминаются в уравнивающем тоне).

Матч на первенство мира по шахматам между X. Р. Капабланкой и А. А. Алехиным (еще одним гениальным русским на Западе) состоялся в Буэнос-Айресе в сентябре 1927 и принес победу Алехину; см. восторженный отклик Дона-Аминадо [Наша маленькая жизнь, 248]. Вопрос огоньковской «Викторины»: «3. Сколько партий сыграл Алехин в матче с Капабланкой на мировое первенство?» Ответ: «34» [Ог 04. 03.28].

Еще одним часто поминаемым эмигрантом из той же «обоймы» политически двусмысленных знаменитостей был И. Е. Репин (здесь не названный).

Мельников Я. Ф. (1896–1960) — чемпион России, СССР и Европы по скоростному бегу на коньках.

Ассирийцы, точнее, айсоры — семитская этническая группа, представители которой в городах России промышляли чисткой сапог 1.

Зачем понадобилось соавторам собирать в одном отступлении столь мощную батарею прославленных русско-европейских имен, и более того — в чем смысл сопоставления этих знаменитых соотечественников с маленьким безвестным «темистом» из советской газеты? Думается, что здесь затрагивается тема, близкая к дилемме Кавалерова в одновременной с ДС «Зависти» Юрия Олеши. Герой ее, как известно, с горечью отметал обезличенность труда в советской республике, предпочитая ей западный идеал индивидуальных достижений, «славы-для-себя». Авессалом Изнуренков справедливо сетует на анонимность своего виртуозного труда, на безвозмездное растворение своего таланта в продукции коллектива. Созвездие имен, с которым он сравнивается, напоминает о том, какого успеха могут достигать соотечественники творческого склада в иной социальной системе. Впрочем, преувеличенность шаржа (а также введение для отвода глаз советской знаменитости — конькобежца Мельникова — и московского чистилыцика-ассирийца) сглаживают остроту вопроса, переводя пронзительную кавалеровскую ситуацию в чисто юмористический ключ.

23//4

Он уязвлял своими остротами… граждан, не желавших снижать цены… — Кампания за снижение государственных и кооперативных цен была одной из злободневных тем весной 1927. На нее откликались Маяковский — в поэме «Хорошо!» (Лампы сияют, «Цены снижены»…) и в ряде стихотворений [Маленькая цена с пушистым хвостом, Негритоска Петрова, Поли. собр. соч., т. 8], Демьян Бедный и множество других. Юмористические страницы периодики захлестнула волна