Крестраж # 1 - Рейдер

Мысленное "общение" с братьями Уизли оставило в душе гадкий и отвратительный след, как будто в нечистотах выкупался и заодно нахлебался их от души. А ведь разум близнецов был упорядочен с высочайшим искусством. Этакая аккуратная алхимическая лаборатория с бесконечными полками, заставленными рядами флаконов с воспоминаниями и думосбором вместо ожидаемого и логичного котла для зельеварения. Чего только мерзкого в их памяти не было, но одно из самых лелеемых воспоминаний было об убийстве…

Оказывается, Лавгуды — соседи Уизли, а я и не знал. Два десятилетних балбеса решили немного, как всегда, пошутить и подкинуть дерьма садовых гномов в кипящий котёл на соседском участке, над которым суетилась хрупкая, пепельноволосая блондинка. Смотреть, что было дальше, мне было очень тяжело, а ощущать тот восторг, что чувствовали рыжие тварёныши, противно. А ведь они здесь, в замке, уже начали потихоньку беспредельничать. Беднягу Джонсон со спины оглушили, затащили в пустой класс и… благо, хоть не изнасиловали. Ёбаные ублюдки! Как же мне хочется устроить аннигиляцию, директиву "база-дельта-ноль" и, заодно, экстерминатус всему проклятому семейству Уизли. Ничего. Сейчас я очень даже смогу психологические императивы в их бошках поправить. Пусть не сразу, пусть понемногу, но я хотя бы постараюсь обезопасить окружающих от этих двух фекальных монстров. Вот же у них тяга к дерьму! То навозные бомбы, то ещё чего. Одно слово — уроды!

Ну хоть "Карта Мародёров" теперь мой законный трофей. Только нужно очень осторожно её спрятать подальше в отделение для особо опасных вещей моей лаборатории и ни в коем случае не держать при себе, даже в собственной сумке, коя может быть подвергнута досмотру по требованию любого преподавателя. Более чем уверен, что на карте всяческих следящих неприятностей больше, чем блох у анимаформы Блэка.

***

Уже под утро я устало плёлся в гостиную Гриффиндора, с трудом размышляя об очередных своих странностях. До сих пор не заострял своего внимания на своей эмпатии, а ведь это совсем не нормально. Вернее, не нормальна такая её степень, как у меня. Казалось бы, прикольно чувствовать всё то, что ощущают к тебе посторонние, и ты знаешь всю правду, наплевав на ментальные щиты любого окклюмента. Но кому она нужна — эта правда? Одни проблемы и головная боль. Вокруг нет ни одного святого с… чистыми чувствами, нууу… почти ни одного.

В общем, шёл с растрёпанными чувствами и противным "послевкусием" после работы с разумом рыжих засранцев. По семнадцать "Обливейтов" на каждого наложил, плюс различные тонкости с памятью и корректировкой сознания, вымотался — жуть. Про настроение совсем молчу. И вот, проходя мимо моей каптёрки, почувствовал необычные и светлые чувства. Семь утра, кто там может быть? Приоткрыв подозрительно молчаливую дверь, заглянул в комнату.

Там были Лонгботтом и Лавгуд, оба одетые, немного сонные, и они… обнимались, наверное. То есть не так. Невилл тискал хихикающую малявку, как какую-то куклу, а та притворно от него отбивалась и прямо льнула к совершенно счастливо выглядящему здоровяку. И знаете? Не было в этом всём ни капли сексуального подтекста, я это более чем отчётливо чуял своей обострённой эмпатией. Они, ну не знаю, как брат и сестра себя вели, как очень близкие и любящие брат и сестра, а ведь я, как и многие, надумал себе всякого.

Ещё немного незаметно постояв в проходе, я наслаждался исходящими эмоциями от этого дуэта, вымывая их чувствами всю ту грязь, что нацеплял от Уизли и наконец прикрыл дверь.

— Странные они… но хорошие, — устало сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Вы даже не представляете, насколько, хозяин, — поддакнула мне волшебная дверь.

*La España mágica diaria — Магическая ежедневная Испания.

**ППД — Пункт Постоянной Дислокации.

Глава 44 Откровения

— Привет, Джонсон, надо поговорить.

Анджелина Джонсон, наша охотница в факультетской команде по квиддичу, надо сказать, была примечательной девушкой. Обалденных форм мулатка была тайной мечтой большинства подростков мужского пола не только нашего факультета, но, подозреваю, и всех остальных. Природа наградила её очень яркой внешностью, что вкупе с экзотическим видом делало её просто сверхсексуальной. Всё бы ничего, но вот характер гриффиндорки резко контрастировал с внешними данными и ожиданиями, отчего, общаясь с ней, возникало чувство диссонанса. Всё дело в том, что она была ярко выраженной пацанкой, и не в каком-то «розовом» смысле, а как личность с таким вот сложным характером. Забияка и острая на язык хулиганка, она и в табло могла запросто прописать.

С ней я не то чтобы дружил, но очень крепко приятельствовал, ведь это она взяла над хилым очкариком-первокурсником шефство в команде по квиддичу, именно она учила меня летать и показывала различные трюки и приёмы. В общем, я относился к ней очень хорошо, и мне очень сильно не понравилось то, что я увидел в памяти близнецов Уизли. Не знал, как можно начать очень непростой разговор, ведь, зная Энж, любое серьёзное обсуждение с ней превратится в цирк и балаган.

— Иди ты! — удивлённо воскликнула Джонсон, отвлекаясь от пергамента, в котором что-то стремительно строчила пером. — Поттер? Вот уж не ожидала. Что же понадобилось первому сердцееду Хогвартса от несчастной девушки? Вот только учти, если ты собрался делать мне предложение, то я согласна, но с условием, что не буду принимать участие во всяких твоих сомнительных ритуалах. Хотя нет! Не согласна, но ты меня поуговаривай! Или всё-таки согласна? — задумчиво закончила она с отсутствующим видом, прислушиваясь к себе.

«Ну вот, началось».

— Энж, нам нужно серьёзно… — начал было я, но был опять прерван.

— Нет! Нет, нет, нет. Я слишком молода для замужества, Поттер. Хоть мне и льстит твоё предложение, но как же Грейнджер? Или Паркинсон? Говорят, что ты уже слизеринок стал соблазнять, как будто тебе у нас красивых девчонок не хватает. Как ты мог? Предатель, и вообще! — эмоционально выдала Джонсон.

Я аж головой потряс. Почему я предатель, и что такое это её «вообще»? Опять эта заноза в заднице меня троллит! Ведь отчётливо чувствовал, что она мной ни в каком смысле не интересуется, так, лёгкая симпатия, не более, да и нравился я ей