«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Очень хочу знать, как твое здоровье. Прошу тебя, будь осторжна, не вставай раньше срока, ты ведь очень легко простуживаешься.

О дальнейших событиях буду писать тебе.

Целую тебя, Вася.

Поцелуй Федю. Как его сверхурочные труды? Сёма просит передать привет.

Привет всем родным, друзьям. Кланяйся Наташе, пусть не обижает Любу.

212

9 апреля 1956, [Нальчик]

9 апреля 1956 г.

Здравствуй, дорогая Люся, получил твое письмо, спасибо! Огорчило меня твое письмо тем, что Берта Абрамовна все еще продолжает мучить тебя банками и горчичниками, что температура еще держится у тебя. Прошу тебя, будь осмотрительна, очень легко получить осложнения, вновь простудившись.

Мы дня через 2 уезжаем из Нальчика. Проехать в Тбилиси по Военно-Грузинской дороге не удается, так как перевал засыпан снегом и дорогу откроют только в начале мая. Будем добираться до Тбилиси кружным путем, через Баку. Кстати, мне хочется посмотреть Баку, и поэтому задержимся там дня на 2. А от Баку поедем поездом до Тбилиси, где тоже, по-видимому, поживем дня 2 или 3.

Из Тбилиси планируем спуститься поездом же в Сухуми и пожить там несколько дней. Напиши мне в Сухуми – до востребования, городская почта – о всех делах домашних, прежде всего о здоровье своем. Я буду там числа 19–23-го.

Здесь мы сделали чудную экскурсию к подножию Эльбруса, длилась 2 дня. Виды весеннего Кавказа, ущелье, горы в снегу, сосны, солнце и снег, все это произвело замечательное впечатление на меня. Ехали все вверх, пока не застряли в снегу, и пришлось тащить машину, поворачивать обратно. В чудной харчевне пили вино и ели пирожки с картошкой, те, которые Наташа не хочет у нас делать, – вроде вареников. А воздух какой замечательный! Но у меня все время побаливало сердце, должно быть от высоты, потому что, когда вернулись в Нальчик, боль сразу прошла.

Сегодня, минут через 30, поедем машиной в Кисловодск. Это большое и, надеюсь, приятное путешествие – километров 150 нужно проехать по шоссе. В общем, пока что поездка идет интересно и приятно. Правда, я пробовал болеть, то астматической одышкой, то желудком, но теперь все более или менее в норме, хотя дышится мне здесь все же труднее, чем в Москве. Но это все пустое. Побывал я по дороге в горы в местах, имеющих отношение к тому делу, где ты работала, будучи «Кенькой веселенькой»[697]. Необычайно интересно, величественно, сурово. Расскажу подробней о впечатлениях, когда приеду.

С Семеном Изр〈аилевичем〉 живем мирно, однако вчера весь день ругались, спорили, ссорились. Сёма считает, что у меня невыносимый характер, но это, конечно, ошибка.

Поцелуй Федю, как его дела, девушки, работа, как здоровье, ндрав? Привет всем родным, знакомым. Привет четвероногим и рыбам тож.

Береги себя, целую тебя,

Вася.

Напишу еще. Понадобилось ли письмо, которое писал по поводу Бориса?[698]

213

[15 апреля 1956[699], Тбилиси]

Дорогая Люся, пишу тебе из Тбилиси, где живем уже третий день. Погода чудесная, все в цвету, – персики, вишни. Начали распускаться листья на платанах. Город мне очень нравится, изумительно красивый. Бродим целыми днями по улицам.

Перед тем как приехать в Тбилиси, были в Баку. Провели там всего лишь день, так как совершенно невозможно было устроиться в гостинице. Однако и этот день запомнится мне – грандиозное впечатление от соединения большого города, нефтяных вышек, моря, промышленного дыма, висящего в небе.

В Тбилиси пришлось обратиться в Союз писателей, чтобы устроиться в гостиницу. Без этого было невозможно. Это, конечно, было не так уж приятно.

Купили уже билеты, завтра ночью выезжаем в Сухуми. Думаю, что в Сухуми задержимся несколько дольше. Чувствую себя не совсем хорошо – все время простужен.

Надеюсь получить в Сухуми твое письмо и узнать, что ты лучше себя чувствуешь.

В Москву, по-видимому, приедем в конце апреля. Из Сухуми напишу. Как Федюша? Почему не написал мне ни слова?

Отвечать мне на это письмо не надо – ответ уж не застанет, видимо, в Сухуми.

Целую тебя, Вася.

Поцелуй Федю, привет родным и друзьям.

Привет от Семена Израилевича.

214

19 апреля 1956, [Сухуми]

Дорогая Люся, приехали в Сухуми и получили твое письмо. Рад, что ты поправилась и уже ходишь, но, может быть, не следует тебе при такой ужасной погоде выходить на улицу, особенно если t° еще по вечерам не совсем нормальна. Лучше поберечься!

В Сухуми настоящая весна, тепло, солнце светит вовсю, уже кое-кто загорает на пляже. Все деревья в цвету – и мимозы, и фиолетовые персики, и вишни, и абрикосы, и весенняя (это особый сорт) магнолия, цветущая огромными фиолетовыми цветами. Есть еще поразительно красивые ярко-красные и пронзительно-желтые кусты, но не смог узнать их названия – местные писатели, с которыми я гуляю, не сильны в ботанике.

Вчера катались по теплому морю на глиссере, солнце так пекло, что, несмотря на большую скорость, было даже жарко. Встретили нас тут необычайно помпезно, – руководство Союза на двух машинах выехало на станцию перед Сухумом, и мы на машинах под эскортом 5 писателей доехали до города (это Сёме почести).

Зато на предыдущем этапе поездки были всякие приключения, и, в общем, беспокойства, которые высказывались по поводу избранного нами маршрута, оказались довольно-таки основательны. Мы попали в довольно острый камуфлет, когда проезжали машиной (нас катали по стране) в тех местах, где производят известные и любимые тобой вина[700]. А так как я по упрямству (известному тебе) не пожелал кое-чего делать (нацеплять на машину портретик), то на нас очень рассердились ребята, живущие в этих винных местах, и у нас чуть не вылетели в машине стекла[701]. Но теперь все это позади и осталось лишь приятное воспоминание о чудесных, изумительно красивых местах.

Кроме того, во время этой поездки мы два раза застряли в горной реке, и нас заливало водой, а Сёму, которого хотели вытащить из машины, выкупали в желтой, гремящей по камням воде в его самом парадном, лучшем костюме. Но и это теперь прошлое – костюм отутюжили, а я в этой воде избавился от гриппа.

Мы думаем пожить в Сухуми до 24-го, отдохнуть, поработать, а затем пароходом до Одессы, а из Одессы полететь самолетом – очевидно, к празднику будем, если не задержимся из-за заминки с билетом на день-два. Писать уж не буду, а дам телеграмму, но, конечно, если полетим, то встречать не надо – ведь это очень далеко – Внуково. От