Ташкент: архитектура советского модернизма, 1955–1991. Справочник-путеводитель - Борис Чухович

мрамора в облицовке фасадов — его заменили на бетонные плиты, покрытые штукатуркой с мраморной крошкой. Затем солнцезащитные решетки-панджары отказались изготавливать по индивидуальному заказу в соответствии с авторским эскизом (как это удалось сделать для гостиницы «Узбекистан», где растянутая на фасад решетка является едва ли не главным, формирующим образ здания приемом) — их пришлось заменить однообразными деталями из каталога типовых элементов. Все это значительно исказило и упростило облик здания, хотя его объемно-пластическое и архитектурно-планировочное решение и осталось соответствующим первоначальному проекту.

ВНУТРЕННИЙ ДВОР

Важным элементом архитектурно-планировочного и функционального решения КИЦа было пространство его внутреннего двора, вход в который был предусмотрен как из фойе концертного зала (через широкие остекленные проемы, создающие впечатление перетекающих друг в друга пространств), так и с улицы — через два крупных, на всю высоту первого этажа, портала административного корпуса. С функциональной точки зрения роль полуоткрытого озелененного двора с бассейном и керамической скульптурой Александра Кедрина заключалась в создании комфортного «переходного» пространства для посетителей — здесь можно было дождаться начала мероприятия или провести время после него. Свободный проход с улицы во двор включал пространство КИЦа в общественное пространство города.

При этом смысловая нагрузка этого пространства была, вероятно, едва ли не выше, чем у собственно частей здания. Именно внутренний двор с колодцем (роль которого в советское время играл фонтан), традиционный, в представлениях ХХ века, элемент жилой архитектуры Востока, в советской архитектуре и искусствознании начиная с 1920-х годов трактовался как работа с «национальными чертами», связанными с «природно-климатическими особенностями» Средней Азии. Неслучайно автор статьи о КИЦе в 1987 году называет его внутренний двор «адресной системой, характерной для стран Востока»[653].

Одним из первых к этой теме обратился Моисей Гинзбург в своем проекте Дома правительства для Алма-Аты (1927–1931), где был предусмотрен внутренний двор для посетителей (причем зал заседаний в свободное от политических мероприятий время предполагалось использовать как городской кинозал — в этом тоже есть аналогия с Домом туризма). Гинзбург, в своей статье для журнала «Современная архитектура» пишет, что проектирует «на базе местных бытовых и климатических условий… фойе, решенное как дворик-сад, с растительностью и бассейном», которое «становится местом отдыха и ожидания, приспособленным к специфическим местным условиям»[654]. Проход в дворик-сад у Гинзбурга, как и в Доме туризма, устроен под вторым этажом административного корпуса.

В сталинский период тема «национальной формы» оставалась обязательной, но выражалась скорее посредством декора — орнамента, скульптуры, стрельчатых арок и прочих «национальных черт». Однако с началом «борьбы с излишествами» в середине 1950-х, на новом витке модернизма, архитекторы вновь вернулись к идее воплощения национального через объемно-планировочные решения, связанные с историческими традициями и климатическими условиями, — и тогда закрытые и полузакрытые внутренние дворы с фонтанами, скульптурами и озеленением появились в таких общественных зданиях, как, например, кинотеатр «Арман»[655] в Алма-Ате (А. Коржемпо и др., 1964–1968) или библиотека им. Карла Маркса в Ашхабаде (А. Ахмедов, 1960–1974) — один из признанных шедевров советского модернизма. В Ташкенте сформировалась собственная традиция зданий с внутренними двориками — такими были, например, здание Аэровокзала 1956 года (И. Мерпорт, М. Кондакова), ресторан «Зарафшан»{22} (В. Спивак, 1974), Дом молодежи{26} (Р. Блезэ, 1974), Музей декоративно-прикладного искусства{17} (У. Абдуллаев и М. Ильхамов, 1970) и другие объекты.

ИНТЕРЬЕР

В интерьере Дома туризма, который «был призван создать комфортную, общительную среду для информации и досуга»[656], максимально выразилась пропасть между намерением продемонстрировать интуристам класс, стиль и благополучие, с одной стороны, и увядающей экономикой в сочетании с низкой квалификацией рабочих-отделочников[657] — с другой. «Финские мелкоячеистые потолки из золотистого дюралюминия соседствуют здесь с сомнительного качества сосновым паркетом с выжженным на нем рисунком (!), стена из красного облицовочного кирпича уживается с такой же стеной, но уже из белого (не хватило!), добротные кресла зрительного зала расположились на фиолетово-полосатом линолеуме»[658]. Несмотря на множество недостатков, многие элементы интерьера были отмечены критиками как удачные — деревянная облицовка стен зрительного зала, торжественная люстра и мраморные полы фойе первого этажа, парадная лестница, ведущая на второй этаж.

Интерьеры. 1986

Через пять лет после открытия Дома туризма СССР распался, и вместе с этим отпала нужда пропагандировать среди интуристов советский образ жизни. Впрочем, и до 1991 года здание почти не использовалось по своему первоначальному «агитационному» назначению — было уже не до этого. В его административной части разместились офисы Узбектуризма, а помещения, располагавшиеся в цилиндрической части, стали очень популярными общественными пространствами, которые работали в основном «на внутреннего потребителя» и по сей день сохранились в коллективной памяти горожан. По воспоминаниям жителей Ташкента, здесь слушали самую современную музыку, смотрели не выходившие в широкий прокат фильмы Акиры Куросавы и фильм «Покаяние» (1986) Тенгиза Абуладзе, впервые открыто поднявший тему репрессий в СССР. Таким образом, изначальная функция здания как общественно-просветительского центра сохранилась, но содержание его стало очень далеким от демонстрации преимуществ советского строя.

В 2010-е годы здание было поделено между двумя собственниками, его облик был искажен в процессе ремонта, общественный корпус был закрыт для посетителей, а в административном продолжало работать управление туризма Узбекистана. В 2023 году был начат процесс реконструкции здания и возвращения его общественных пространств городу и его жителям.

Ольга Казакова

48. МОНОЛИТНЫЕ 16-ЭТАЖНЫЕ ЖИЛЫЕ ДОМА КОНЕЦ 1970-Х — 1987

АРХИТЕКТОР С. РОЗЕНБЛЮМ

ИНЖЕНЕРЫ В. ЯРОШЕВИЧ, В. РЫЖОВ

УЛИЦА ШАХРИСАБЗ, 5.

 АЙБЕК, МИНГУРЮК

МАССИВ КИЁТ, 1А И 2.

 АБДУЛЛЫ КАДЫРИ, МИНОР

улица Нукус, 2а

Зодчие предполагали, что монолитные жилые дома, возводимые с помощью скользящей опалубки, будут разнообразными и дешевыми. Но, несмотря на многочисленные разработки, в 1980-е годы в Ташкенте появилось лишь несколько таких домов

Переставная опалубка, позволяющая быстро возводить многоэтажные жилые дома, стала популярной темой советской архитектуры в 1970-е годы. Экспериментальные проекты осуществлялись повсюду: в Киеве, Донецке, Минске, Ереване, Баку, Душанбе, Алма-Ате, Кишиневе и других городах СССР. Этот метод строительства обещал решить многие проблемы, но главное — специалисты предрекали, что при многократном использовании опалубки монолитные дома будут экономичнее каркасно-панельных.

Будучи головным зональным институтом, которому поручили мультидисциплинарное исследование перспектив монолитного домостроения в Средней Азии, ТашЗНИИЭП был более чем оптимистичен в своих выводах. При сравнении экономического эффекта от внедрения новых типов жилья — каркасно-панельной девятиэтажки, двенадцатиэтажки, возводимой методом подъема перекрытий, и монолитной девятиэтажки — последняя выигрывала почти по всем показателям,