Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

она изображена преклонившей колени перед королем в традиционной позе смиренной просительницы. Латинская надпись, выгравированная на гробнице Анны в Вестминстерском аббатстве, прославляет ее отзывчивость и миротворческие устремления: говорится, что она, облачившись в простую одежду, приносила еду больным и роженицам, отправляясь в путь пешком, как бы далеко они ни находились. Она кормила «нищих Христовых», расходуя личные средства, унимала распри и примиряла враждующих, но при этом не вмешивалась в политику.

Ее личным знаком был страус в цепях с железным гвоздем в клюве – символ силы и стойкости, который встречается среди маргиналий в английских рукописях. У Ричарда был живой страус, а у Анны – кубок, сделанный из страусиного яйца, оправленный в серебро и покрытый белой эмалью. Ее эмблемы – веточка розмарина и императорский орел – были включены в узор мантии Ричарда II на Уилтонском диптихе. Известно, что изображения страуса и розмарина также украшали два золотых ожерелья короля. На личной печати, сохранившейся в Национальном архиве Великобритании, Анна изображена стоящей под резным балдахином с гербовыми щитами по бокам.

Эпитафия на гробнице в Вестминстерском аббатстве гласит, что Анна была «привлекательна телом, с миловидным и красивым лицом», а один современник упоминает ее как «прекрасную королеву», хотя Люксембургская династия не славилась красотой. Продолжатель Хигдена, Джон Малвернский, считал Анну некрасивой и называл «малой горстью плоти», намекая на ее невысокий рост. Чосер в «Легенде о славных женщинах» описал ее как обладательницу «золотых волос» и «стройного тела».

Наиболее лестное описание принадлежит Ричарду Мейдстону, кармелиту и капеллану Джона Гонта, видевшему Анну в 1392 году и оставившему о ней строки в своей латинской поэме «Согласие» («Concordia»):

Дева с лицом в обрамлении пшеничных волос,

Локоны ровно лежат под сиянием венца,

Алое платье горит, отливая узором златым,

Гибкие, стройные члены скрывая под ним.

Анной зовут – да оправдает она свое имя, молю.

Прекрасна она, и красотам вокруг нет числа.

С такой амазонкой новая Троя равных себе не найдет.

Платье ее, словно россыпь бесценных камней:

Берилл, адамант и карбункул при ней,

А чело увенчали сокровища королей.

Упоминание новой Трои отсылает к утверждению Люксембургской династии о ее происхождении от древних троянцев.

До наших дней не дошло ни одного прижизненного портрета Анны, однако в Вестминстерском аббатстве сохранились ее великолепная эффигия и расписанная деревянная голова погребальной фигуры, которая, возможно, представляет собой посмертную маску. У последней – вытянутое лицо с низким лбом и неестественно большим промежутком между носом (оригинальный нос не сохранился) и ртом. У эффигии лицо более округлое и идеализированное, с длинными волнистыми волосами. В повседневной жизни, вне торжественных церемоний, Анна заплетала волосы в длинную косу, ниспадавшую на спину.

Она следила за модой и сама задавала стиль. Именно благодаря Анне в Англии появился высокий, почти в два фута, рогатый, усыпанный жемчугом «лунный головной убор» – название, по утверждению Агнес Стрикленд, восходит к Ветхому Завету, к книге пророка Иезекииля, хотя на самом деле там оно не встречается. Каркас такого убора изготавливался из дерева и проволоки, его обтягивали тканью, набивали, а затем покрывали тафтой или газом. Английские дамы полюбили этот убор, однако церковь осудила его как греховный, а некоторые считали его символом лоллардства. Поэт Джон Лидгейт призывал англичанок «сбросить рога», а мужчины жаловались, что из-за высоких уборов им не видно алтаря в храме. Тем не менее дамы продолжали выдумывать все более причудливые варианты уборов, «перегораживавших улицы, так что невозможно было пройти из-за рогов и шпилей».

Королева также ввела в моду булавки для платья вместо шпилек, а для женщин – дамские седла с подножками, напоминающие кресла. Одно из ее платьев было вышито веточками розмарина и дрока золотыми нитями кипрской работы. На пире ордена Подвязки в 1384 году, когда Ричард пожаловал супруге звание дамы ордена (точнее – дамы Братства святого Георгия и Общества Подвязки), она и ее фрейлины были облачены в бархатные мантии с меховой отделкой и в капюшоны с алой подкладкой. На Пасху 1386 года королевская чета появилась в платьях и капюшонах из синего бархата с вышитыми изображениями золотых деревьев и белого оленя – эмблемы Ричарда.

Анне принадлежали великолепные драгоценности. В августе 1382 года Ричард выплатил лондонскому ювелиру шестьдесят шесть фунтов тринадцать шиллингов и четыре пенса (£ 41 тысяча) за венец с крупным рубином и двумя сапфирами, а также за три кольца, каждое – с четырьмя жемчужинами, обрамлявшими «крупный алмаз»[525]. Все это предназначалось «для нужд Анны, королевы Англии». В своем завещании 1392 года Изабелла Кастильская, герцогиня Йоркская, оставила Анне золотой пояс, украшенный листьями плюща. В 1399 году была составлена опись драгоценностей Анны[526], где упоминаются пять золотых ожерелий с фигурками страусов и листьями папоротника, инкрустированных алмазами, рубинами и жемчугом; еще одно ожерелье с декоративными элементами в виде веточек розмарина; пять золотых венцов с драгоценностями, один из которых был усыпан семьюдесятью двумя рубинами, ста пятьюдесятью алмазами и ста сорока четырьмя жемчужинами; а также двенадцать золотых поясов, один из которых – с буквой A, увенчанной короной.

В описи также значились другие предметы: три посеребренные чаши с тиснеными коронами Англии и Священной Римской империи; две чаши, украшенные ланкастерской цепью из букв S, – свадебные дары от Джона Гонта; страусиное яйцо с гербом королевы в драгоценной оправе; золотая чаша для причастия и образ с распятием для целования после службы (pax); зеркало на подставке в виде дерева, с жемчугом, эмалевыми розами и портретом королевы на обратной стороне; различные пояса, украшенные листьями, цветами, драгоценностями и бубенцами; вилка для имбиря и шкатулка для ароматических трав (помандер).

Покинув Виндзор в конце февраля 1382 года, Ричард и Анна переехали в бывший дворец Черного Принца в Кеннингтоне, к югу от Лондона, а потом – в Вудсток. Оттуда они отправились в поездку по святыням Восточной Англии: в Или, Уолсингем и Сент-Эдмундсбери. Затем супруги повернули на юг, чтобы совершить паломничество к усыпальнице святого Бекета в Кентербери, после чего отправились в Нью-Форест, замок Арундел, аббатство Бьюли и замок Корф. Анне предстояло познакомиться со страной, в которой она стала королевой.

Пятнадцатилетний король начал постепенно брать власть в свои руки. Несмотря на юный возраст, Ричард пытался участвовать в управлении государством и оказывать покровительство, хотя не обладал достаточным опытом. К несчастью, он даровал свое расположение узкому кругу недостойных, жадных, но угодливых придворных, среди которых выделялся заносчивый Роберт де Вер, сын эрла Оксфорда. Вскоре при дворе появился очередной фаворит, подчинивший себе короля.

Увлечение Ричарда II Робертом де Вером обернулось политической катастрофой. Де Вер был