Наши в Испании - Станислав Симонян

— Так и что случилось? Не по чину брал?

— Если бы брал, то, наверное, не я у тебя — а ты у меня дом на пятом десятке красил…

— Что ж… Справедливо…

— Чтоб не вдаваться, слили меня мои же кумовья, прокурор, судья, начальник «ментовский» … — объяснил Тарас Олегович. — Конфликты у нас по работе возникали…

— Сейчас скажешь, что они воры последние, а ты — кристально честный и мешал им…

— Да вот хрен там! Предложили бы — взял бы с превеликим удовольствием, но эти суки всё себе хапали, а мне перепадали крохи. Представь: я мэр города, и… Пять лет хату себе достроить не мог, грошей не хватало. Вот я и начал палки им в колёса пихать, но вот просчитался: у них завязки наверху сильнее оказались. И вот, бах — на меня два уголовных дела завели. Когда тюрьма стала реальностью — я и «встал на лыжи». Два года уже здесь. Язык всё никак не выучу, а живу в однокомнатной с тремя такими же хохлами. Но ничего, будет и у меня горилка с салом… А семья там осталась, их не тронут, да и дело уже закрыли — сбежал так сбежал. Они своего добились, чего семью-то трогать?

— А изменится ситуация, обратно поедешь?

— Ни в жисть. Здесь хорошо. Вот получу документы, буду жену с сыном перетаскивать.

— Ладно хоть образование у тебя строительное, вон красишь как быстро…

— Да я всю жизнь только языком работал и бумажками махал. Это уже здесь приходится учиться. Вот, скоро освою кладку кирпича и плитки, тогда деньга и повалит.

Закончил Тарас Олегович на полдня раньше срока. К качеству работы было не придраться…

Живя в одном городе, мы часто встречались на улице и со временем стали добрыми приятелями. Пару раз в год Тарас приглашал меня на какую-нибудь украинскую тусовку выпить горилки и погорланить старые песни.

Года через четыре мне понадобилась пара строителей для ремонта, сели с Тарасом обсуждать работу, но не сошлись в цене.

— Понимаешь, у меня теперь своя бригада, пять человек, всех кормить надо, жёнам гроши высылать на «незалежну», да и заказов полно, — объяснял он. — Тебе по старой дружбе сделаю без очереди, быстро и качественно, но больше скинуть не могу, пойми.

Я понял и не обиделся — звериный оскал капитализма в мире чистогана диктовал свои условия.

Ещё через пару лет Тарас пригласил на новоселье, он купил большую хорошую квартиру, получил документы и наконец-то смог перевезти семью.

Сейчас у Тараса Олеговича своя строительная фирма, больше семидесяти работников, все свои, с Украины, и хозяин гоняет их нещадно, не жалея даже собственного сына и зятя.

Мы видимся редко…

Может быть, раз в год на набережной, гуляя с ребёнком, я встречаю седовласого солидного отца семейства с двумя детьми, четырьмя внуками и кучей всяких кумовьёв, сватов и прочих украинских родственников, имён-названий которых я не знаю.

Все они — включая старух и младенцев! — ПОЛНОСТЬЮ В БЕЛОМ!

Кешик

— Кешик, — представился он.

Шаблон разорвался в лоскуты. Передо мной стоял аккуратный мужчина за пятьдесят, с седой профессорской бородкой, в солидных очках, с умными, проницательными глазами. Стильная замшевая куртка и шёлковый шейный платок завершали образ декадентствующего плейбоя-интеллектуала.

Но — «Кешик»?

— Простите, не расслышал.

— Кешик меня зовут. Можно, конечно, и Кеша, но так я больше привык.

Мы познакомились на автостоянке, где я подбирал недорогую машину для жены. Кешик продавал именно такую.

— Давайте поговорим о цене, Иннокентий, — не смог побороть я в себе хорошее воспитание и желание сразу настроить продавца на серьёзный лад, чему его имя — или прозвище? — совершенно не способствовало.

Он скривился, но машину продать очень хотел.

В процессе переговоров моё удивление несоответствию экстерьера внутреннему содержанию продолжало расти. Кешик убеждал меня очень грамотно, без нажима, приводил хорошие аргументы, но не высказывал сильного стремления облапошить.

Жаргонизмы и блатные термины — изредка, но грамотно используемые им — не давали развиться подозрению в неискренности продавца. Я и сам грешу подобной лексикой, особенно в бытовом общении.

Мы быстро договорились, я забрал машину, и, соответственно, обменялись телефонами.

Через пару недель Кешик позвонил и предложил заехать за документами на машину, игриво намекнув, что неплохо бы и обмыть покупку.

Любое новое знакомство в эмиграции оценивается на вес золота. Разорвав привычный круг общения, расставшись с прошлыми друзьями, любой переехавший скучает и неосознанно ищет новых людей, хоть мало-мальски близких по интеллектуальному уровню и хотя бы в общем разделяющих взгляды на жизнь.

Разместившись в небольшом приморском ресторанчике, мы отметили знакомство, покупку, и, несколько расслабившись, я попросил разрешения всё-таки называть столь солидного человека хотя бы Кешей.

— Да хоть чёртом зови, только хлебом корми, — отшутился Кешик.

Знакомство завязалось…

Мы нравились друг другу. Кешик не был навязчив, неплохо разбирался в фильмах, кулинарии, был достаточно начитан и обладал хорошим чувством юмора. Правда, о себе много не рассказывал, предпочитал отшучиваться и больше интересовался моей жизнью.

Через пару месяцев я уже души в нём не чаял…

У него была только одна жизненная проблема — отсутствие средств к существованию. И поэтому мой приятель всё время находился в поиске — нет, не работы, а в поиске денег на исполнение своих множественных проектов быстрого обогащения.

Зная, что я много лет занимался коммерцией, Кешик часто просил совета и мягко предлагал войти в долю.

Я, не придавая серьёзного значения его потугам, обращал всё в шутку и наливал следующую.

И вот однажды Кешик позвал меня на серьёзный разговор…

— Старик, появилась отличная тема… — начал он. — Тут продают коптильный цех по бросовой цене. Смотри: порт рядом, рыбы навалом. Копчёных колбас в Испании вообще не найдёшь. Мы с тобой всё это делать умеем на раз-два. План такой: я берусь всё это привести в порядок, подготовить технологии, рецептуры, нанять работников и сам буду управлять. Короче — всё сделаю, запущу и дам полтонны продукции в неделю. Окупимся за три месяца.

— Хм… А сбыт?

— Не парься, тоже на мне.

— Цена вопроса?

Тут глаза Кешика вдруг приобрели стальной оттенок.

— Нужно пятьдесят тысяч евро. Доли распределим так — пятьдесят на пятьдесят.

— То есть — с меня двадцать пять и с тебя двадцать пять? — переспросил я.

— Нет, ты даёшь все пятьдесят, а я всё сделаю, ты только деньги получаешь! — чуть ли не