Во все Имперские ТОМ 11 Непобедимое Солнце - Альберт Беренцев

Весь зал теперь загудел и завибрировал, целиком.

Дыгый наконец отошёл от черного яйца и по-турецки уселся на пол. Его глаза все еще ничего не выражали.

Но черное яйцо вдруг перестало быть черным — теперь его поверхность вся стала молочно-белой от магических вихрей.

— Ах, а можно я пойду, а? — услышал я голос Водянова.

— Уйти в такой исторический момент было бы полным бесчестием, — презрительно бросил ему Меченосцев.

А потом повисла тишина, никто не говорил ни слова, только пол и стены зала гудели и вибрировали все резче и громче...

Я уже устал пялиться наверх в черное отверстие, так что опустил голову.

И именно в этот момент нечто ледяное, обжигающее холодом до самого мозга, вдруг ударило меня в макушку.

Боль пробежала по моему хребту, по всем моим чакрам...

Будто меня поливали ледяным душей, но не водой, а кислотой, причем проделав мне перед этим дырень в башке, чтобы кислота текла прям внутрь меня...

Раздался оглушительный грохот, в воздухе заискрилась магия всех возможных цветов и оттенков.

Кто-то закричал от страха, но все перекрыл голос Полётова:

— Выключайте! Выключайте, мать вашу!

Понятно.

Нагибинский стиль, ага...

Глава 237 — Последний час Императора Павла Стального

«Шефу Охранного Отделения, СРОЧНО

СВЕРХСЕКРЕТНО:

В Новгородской губернии в районе Язвищинского урочища зафиксирован аномальный магический всплеск.

Спектр всплеска по классификатору Соловьева: 4

Аномалия определенно связана с активацией некоего мощнейшего артефакта Уральских магов.

Сила аномалии такова, что её зафиксировали даже наши станции слежения в Антарктиде.

Департамент глобального спутникового магического надзора Его Величества Охранного Отделения»

Я устоял на ногах.

Сознание вроде тоже было ясным.

Разве что хребтина чуть болела, глянув на свои смартчасы я убедился, что у меня слегка повреждено Древо — чакра, ассоциированная с позвоночником.

Аура чуть просела, всего на пятьдесят процентов. Ерунда для меня, учитывая, что аура у меня четырехзначная.

— Сработало? — спросил я на всякий случай, хотя мне очевидно было, что не сработало.

На полу осталось несколько черных пятен, его металл местами обуглился. С потолком произошло то же самое, несколько метров его поверхности возле источавшего магию отверстия почернели и дымились.

Но система экстренного отключения сработала на самом деле на славу. Пострадавших вроде не было. Если только не считать, что граф Водянов оправдал свою водяную фамилию и на самом деле обмочился.

Дыгый продолжал сидеть на полу, созерцая яйцо-суперкомпьютер, будто ничего и не случилось, но яйцо теперь снова почернело. Вихри, метавшиеся по его поверхности, стали слабыми и едва заметными.

— Слава Богу, что успели вырубить, — процедил Полётов, — Как вы, Ваше Величество? Вы ощутили МОЩЬ? Хотя бы на секунду?

— Не-а, — честно признался я, — Никакой МОЩИ вообще. Только боль. И шум в ушах.

— Что? — мой ответ почему-то расстроил Великого Князя чуть ли не больше самого провала загрузки ауры, — Не понимаю... Хотя...

Полётов внимательно осмотрел обгоревший пол, потом взмыл на своей родомагии к потолку и тщательно изучил пятна на нём.

Спустившись вниз, князь помрачнел еще больше:

— Дерьмо! Экранировала! Она экранировала!

— То есть...

— То есть вы её отразили, — выдохнул Полётов, — Она с вами не взаимодействует. Вообще никак. Для ауры Рюрика вы полностью непроницаемы. Она от вас просто отлетает, как мячик от стенки.

Полётов в ярости заскрипел зубами.

— Попробуем еще раз? — предложил я.

— Бессмысленно, — князь явно был в бешенстве, — Абсолютно бессмысленно!

Герцог Кабаневич тем временем улыбался. Потом заявил:

— А ведь я вас предупреждал, Полётов. Нагибин — Крокодил. Пожиратель магии. А эта магия — не того рода, чтобы её можно было пожрать. Она умная. Поэтому просто бежит от Нагибина. И нам всем следует последовать её примеру. И бежать от него. Но еще лучше...

— Замолчите, — потребовал Полётов, — Пути назад нет! Привести мне Михаила.

Сын Полётова Всеслав наконец отошёл от компьютеров и двинулся к отцу:

— Пап, ты уверен...

— Михаила! — потребовал Полётов, — Сейчас же.

— Вообще плохая идея, — заметил я, — Я бы не хотел жить в мире, где Михаил Багатур-Буланов — живое божество.

— Ничего, вы его уравновесите свои восемьдесят восьмым рангом, — отмахнулся Полётов.

— Слушайте, князь, у меня такое ощущение, что вам все равно, в кого пихнуть эту Рюрикову ауру, лишь бы пихнуть...

— Если хотите меня остановить, Ваше Величество — приступайте, — чопорно заявил Полётов, — Силы для этого у вас хватит. Но если нет...

— Да делайте, что хотите, — я пожал плечами, — Только вот если у Михаила будет МОЩЬ — останусь ли я все еще Императором?

— Останетесь, — заверил меня Полётов, — Вы все еще монарх, как решил Земский Собор. А Михаилу дадим портфель военного министра. А после того как...

Но Полётов замолк на полуслове.

Однако мне лично все было понятно и так. Полётов не идиот. Значит, у него есть некий тайный рычаг, чтобы контролировать свое самодельное божество. Просто он не хочет пока что говорить об этом рычаге даже мне.

И значит, когда Михаил решит нам вопрос с Алёной Оборотнич и Павлом Стальным — его вполне можно будет и слить.

Сын Полётова Всеслав тем временем кому-то отзвонился:

— Михаил будет через пять минут, папа. Только он пьяный. Пошёл глядеть женское Общее Побоище и там надрался пива. Еще подцепил себе какую-то баронессу...

— Баронессу к лешему! — заорал Полётов, — А Михаил... Тупой подонок не понимает, что ему нельзя расхаживать по всему урочищу, приказ Павла Стального его повесить никто не отменял! Так что пусть его хватают и тащат сюда. Быстрее. Готовьте систему к повторному запуску!

Родня Полётова снова бросилась к компьютерам. Явно уставшие и истощенные гаруспики открыли ящики с органами Рюрика и теперь заливали туда какую-то свою темную некромантию.

Вокруг ящиков металась аура гаруспиков — черная Мертвяковой и коричнево-белая Нежиловских. Вот цвет ауры Нежиловских был самым отвратительным из всех, что мне приходилось видеть — одним своим видом эта аура навевала мысли о сырой земле, перегное, дерьме и могильных червях...

Дыгый тем временем прошел к черному яйцу, снова коснулся его, вихри на поверхности яйца заметались быстрее, их