Язык архитектуры. От ордера до хай-тека - Елена Вадимовна Олейник

Барокко пришло в Россию с опозданием, его главным архитектором стал Франческо Бартоломео Растрелли, который лучше других знал вкусы императрицы. Он построил самые роскошные дворцы середины XVIII века: и Царскосельский, и Строгановский, и Зимний.

Зимний дворец – настоящее зеркало эпохи. Все его фасады будто вылеплены рукой гениального скульптора. Это не столько прорыв духа, сколько праздник плоти.

Но задумывался он иначе. Перед дворцом Растрелли планировал площадь. Она и сейчас есть, но Растрелли видел ее другой. Он хотел окружить ее двойной колоннадой, а в центре поставить памятник Петру работы отца.

Дворец строился 8 лет, и принимать его в 1762 году пришлось уже Екатерине II. Но даже она, человек уже совсем других вкусов, размах и монументальность дворца оценила вполне.

Павильон Эрмитаж, Царское село, архитектор – Франческо Бартоломео Растрелли, 1749

Зимний дворец, архитектор – Франческо Бартоломео Растрелли, Санкт-Петербург, 1754 – 1762

Часть 6

Долгий путь классицизма (XVII – первая треть XIX вв.) и краткая вспышка рококо (XVIII в.)

Долгий путь классицизма

Путешествие из барокко в классицизм

Он сказал, что для короля Франции готов сделать нечто такое, что затмит дворцы всех императоров и пап. А потом добавил: «И пусть от меня не требуют меньшего!» Придворные переглянулись.

В 1665 году величайший король Европы, «король-солнце» Людовик XIV, сделал заказ крупнейшему архитектору эпохи Джованни Лоренцо Бернини и вызвал его во Францию. Ему нужно было перестроить Восточный фасад Лувра. Итальянцы прощались со своим кумиром так, словно боялись, как бы король не забрал его навсегда. В каждом городе ему подносили дары.

Бернини прожил в Париже 5 месяцев. Попутно изваял знаменитый бюст Людовика в кудрявом парике. Постоянно работал над проектом, а ему вежливо высказывали недовольство: то одно не так, то другое. Бернини раздражался и в конце концов сорвался на человека, который должен был быть прорабом на его стройке. На Клода Перро. «Не вам меня учить!» Знал бы он, кому говорил.

В итоге, оставив законченный проект и получив гонорар, Бернини покинул Париж, а заказ передали Клоду Перро.

Наверное, проект Бернини был не слишком экономичен или чересчур радикален. Но главное, это было столкновение барокко с совершенно другой эстетикой. Ее принципы как раз и выразил в своем фасаде чуть позже Клод Перро.

А эстетика получила название – классицизм.

Проект Восточного фасада Лувра, архитектор – Джованни Лоренцо Бернини, 1665

Бюст Людовика XIV, Джованни Лоренцо Бернини, 1665

Восточный фасад Лувра. Образец нового стиля

Почему Людовик XIV предпочел проект архитектора, который рядом с великим Бернини и близко не стоял? Да и не архитектора даже – Клод Перро по образованию был врачом. Зато он перевел на французский трактат Витрувия «10 книг об архитектуре» и теоретически был неплохо подкован.

Лувр тогда представлял собой смесь построек разного времени. Клод Перро внес во все это необходимый элемент строгости и единообразия.

По горизонтали его длинный фасад (170 метров) четко делится на 3 части небольшими выступами. Средний украшен треугольным фронтоном.

По вертикали он тоже имеет строгое деление на три: гладкий цоколь – это первый уровень, роскошная колоннада, объединяющая два этажа, – второй; и антаблемент с балюстрадой.

Этот фасад лаконичный, четкий, ясный. И хотя его строгость смягчена пластикой коринфского ордера, ритмом спаренных колонн и рельефами, налицо другие принципы, более соответствующие самоощущению абсолютного монарха.

Есть легенда, что английский архитектор Кристофер Рен, который путешествовал тогда по Франции, сказал: «Я бы отдал свой зуб за проект Лувра работы Бернини». Но «король-солнце» рассудил иначе и отметился в веках.

Его восточный фасад Лувра стал образцом раннего классицизма, который, кстати, так и называют – «стиль Людовика XIV».

Восточный фасад Лувра, архитектор – Клод Перро, Париж, 1667 – 1674

Восточный фасад Лувра, чертеж фасада

«Три Ле». Во-ле-Виконт

Впрочем, неизвестно, как бы все сложилось, если бы однажды Людовик XIV не увидел роскошное поместье Во-ле-Виконт своего министра финансов Николя Фуке.

На фронтоне дворца Фуке самонадеянно начертал латинский девиз: «Чего я еще не достигну?»

В 1661 году в честь новоселья он устроил грандиозный праздник на 6000 человек. Спектакль, музыка, танцы, фейерверк. Декламировали Мольер и Лафонтен. Фуке не скупился: деньги государства он считал своими.

Замок для него построили «три Ле». Архитектуру создал знаменитый Лево, интерьеры расписывал художник Лебрен, а регулярный сад с партерами, фонтанами, водопадами и гротами сотворил гениальный Ленотр.

Людовик был в бешенстве. Зависть, увы, бывает и у королей. Через месяц Фуке арестовали. Как заметил Вольтер, «когда праздник начался, Фуке был на вершине мира, а когда закончился – стал ничем». Фамилия лейтенанта, который за ним пришел, была, что интересно, д’Артаньян.

Это было начало французского дворцово-паркового искусства. И как бы ни был нечист на руку Фуке, но за великолепный сад и знаменитый овальный Большой салон дворца с зеркалами, арками и пилястрами ему многое простится.

Король конфисковал Во-ле-Виконт вместе с «творческим коллективом». Лево, Ленотр и Лебрен начали работать над его собственным поместьем в Версале.

Дворец в поместье Во-ле-Виконт, архитектор – Луи Лево, 1656 – 1661

Регулярный парк, Андре Лентор, 1656 – 1661

Версаль. Французский регулярный парк

Эти боскеты[12]были иногда настолько огромны, что становились похожи на комнаты: там прятались влюбленные или устраивали танцы.

Трудно сказать, в каком из искусств впервые проявил себя классицизм. Но одно несомненно. Ярчайшей моделью этого стиля стало садово-парковое искусство. Регулярный парк, моду на который ввел Андре Ленотр, нашел свое самое блестящее воплощение в Версале, куда переехал двор Людовика XIV.

Природа здесь подчинена воле мастера, создателя сада. Все строго и геометрично. Не бывает в природе ни шарообразных, ни пирамидальных кустов. Не бывает бродери – партеров из искусно высаженных великолепных цветов. Их коснулась рука великого садовника.

Там, где были лужайки и пригорки, появилось четко спланированное пространство с подстриженными кустами, статуями и фонтанами. Центр гигантского парка – дворец, к которому ведет главная ось. Остальное нарисовано словно циркулем и по линейке.

Людовик XIV любил