Традиции & Авангард. №1 (12) 2022 - Литературно-художественный журнал

И строка о волнении из стихотворного тома?

Снова мысли летят, исчезая, как время, вдали,

Чтоб с тревогой смотрел человек на небесные дали.

И еще одно утро понять, что же мы потеряли.

И еще одно утро понять, что же мы сберегли.

И плывут облака. И касается утро земли,

Чтоб душа не разбилась от сна о любви и печали.

«Поэт не спит. В окне луна…»

Поэт не спит. В окне луна.

А на деревьях галок стая.

Ни вдохновения, ни сна,

Ни сахара в стакане чая.

Поэт простой, как детский вздох.

Ни шляпы модного покроя,

Ни галстука в цветной горох,

Ни строчки новой, ни покоя.

Ни дачи за городом, ни

Народного апофеоза

И ни влиятельной родни.

И спать не спит. Какая проза!

«Хоть грущу – но я счастливый…»

Хоть грущу – но я счастливый,

Может, в этом мой талант?

Я не ездил на Мальдивы,

На Канары, в Таиланд,

Не нашел в кладовке клада,

Не купил кирпичный дом,

А со мною счастье рядом,

Вместе с ним баклуши бьем.

Нет ни банковского счета,

Ни квартиры в США,

Нет ни ордена Почета,

Ни медали. Ни шиша.

К службе воинской не годен,

В грязь могу упасть лицом,

А за мною счастье ходит,

Как сынишка за отцом.

Наступление пустыни

Слишком много наивности ныне!

Слишком много открыто дорог!

И по ним наступает пустыня,

Равнодушия желтый песок.

Замечают пока старожилы,

Что песок засыпает очаг,

Засыпает алтарь и могилы,

Что вода высыхает в ручьях,

Что в слезах только соль остается,

Разъедая тревогу и сон.

Как арба, уже катится солнце

На пустынный земной небосклон.

Слишком много нездешнего юга,

Слишком мало надежды и рек!

Что ж… Пустыня мне станет подругой

И разделит со мной этот век.

Что ж, подруга, пора бы стать ближе

Хоть на пару признательных строк.

Как торопит, с тобою я вижу,

Ветер времени вечный песок.

Смысл истории

Перелистаешь летопись времен,

Направо поглядишь или налево:

Убили принца,

Царь с семьей казнен,

И головы лишилась королева.

Столетия безмолвствует народ.

За это русский воздух на майдане

Толпа разноголосая клянет –

Простор и воздух вековых молчаний.

И снова холод казни и туман.

Свободе не хватает человека.

Кругом измена, трусость и обман,

Кругом

ночь, улица, фонарь, аптека.

История?! –

От музыки «мобил»

Заснуть не могут звезды и моллюски.

А смысл в чем?

Чтоб ближних возлюбил,

Как самого себя…

И воздух русский.

«Как будет жить мой тихий кабинет…»

Как будет жить мой тихий кабинет,

Когда пройдет лет сто, а то и двести? –

Пойду взгляну – все сны мои на месте?

А может, кабинета даже нет?

Увижу, может, только паука,

На книгах пыль, на книгах паутина,

Слова остались – не осталось сына.

И смысл уносит времени река.

Стихи, которым скоро двести лет,

Читают равнодушно чьи-то дети,

Им все равно, что нет меня на свете.

И сына нет. И значит, внука нет.

Я новый мир не предаю суду,

У нас и не такое раньше было.

Пойду и посмотрю свою могилу.

А может, и могилу не найду.

И если не пойму я этот свет,

То что с того? Став неземною тенью,

Не стоит долго думать о забвенье.

А может, и могилы даже нет.

И к лучшему. Кому следить за ней?

Кому следить, чтоб было справедливо,

Чтобы всплакнули незабудки с ивой

Над жизнью промелькнувшею моей.

Прощай, мой кабинет. Ты стал чужой.

Я сына пережил. И мы с ним вместе

В небесном доме лет, наверно, двести

Живем – не плачем. Я пойду домой.

«И земля, и все дела сгорят…»

И земля, и все дела сгорят,

Все пойдет в огонь – усилит пламя.

Почему мы верим: говорят

Души неизбежными словами?

Почему невольникам греха

Кажется, что мы коснулись сути

Неустанным зрением стиха

О прошедшей навсегда минуте?

Алиса Ганиева

Родилась в 1985 году в Москве. Детство и юность провела в Дагестане. Окончила Литературный институт имени Горького. Публиковалась в «Московском вестнике», «Литературной России», «Новом мире», «Вопросах литературы», «Знамени», «Литературной учебе» и многих других изданиях. Автор книг «Салам тебе, Далгат!», «Полет археоптерикса», «Праздничная гора», «Оскорбленные чувства», «Ее Лиличество Брик на фоне Люциферова века». Лауреат премии «Дебют», «Триумф», Горьковской премии. Живет в Москве.

В трубу

Рассказ

Бывший делец Исаев и фотограф Конюшин за долгую дорогу превратились в почти неразлучных друзей. В вагоне было просторно. Кто-то читал, кто-то пялился на мелькавшие в окнах картинки полей под грозовым сиреневым небом, другие, как обычно, шлялись по поезду или дрыхли в спальных купе.

– Вот когда я ездил на обычных поездах, а не в вакуумных, как этот, то обратный путь всегда шел быстрее, – говорил Исаев, прихлебывая сладкий чай из стакана. – А тут как-то все размыто. Непонятно, в какую сторону мы несемся, то ли на запад, то ли на восток.

– Как это непонятно, а пейзажи? – возразил