Арабская ночь. Табу на любовь - Амира Ангелос

Да что ж такое? Все внутри меня пульсирует, горит, сжимается. Сижу ровно, как неживая. Краем глаза замечаю Юсуф тоже почти не ел. Тарелка нетронута. Он что-то отвечает Мише, кивает Ире, но сам — будто тоже напряжен.

Скольжу взглядом по его рукам. Длинные пальцы, аккуратные ногти. Тыльная сторона ладоней — смуглая, с четко проступающими венами. Очень сильные и мужественные руки. Меня будто током прошибает.

Сжимаю вилку, злюсь на себя за это оцепенение. Ну правда. Сколько можно?

— Слава, ты не выспалась что ли? Почему ничего не ешь? — интересуется Михаил.

— Да, Слав, что с тобой? — подхватывает Ира. — Не заболела? Или похмелье?

— До тебя мне далеко.

— Ой, ладно тебе. Отлично же вчера повеселились!

— Ну, как сказать!

Миша снова обращается к Юсуфу. Говорит, что мы все собираемся на пляж. Я встаю из-за стола первой. Телефон вибрирует.

Андрей.

Ухожу к бассейну.

— Что тебе от меня нужно? — спрашиваю, ответив на звонок.

Глава 11

Телефон вибрирует, когда я сижу на балконе, уткнувшись в ноут. Андрей.

Нахлынувшая волна — не столько тревога, сколько усталость. От того, что он все еще появляется. И до сих пор умеет что-то шевелить внутри.

Я отвечаю.

— Да.

— Привет. — его голос знакомо хрипловат, чуть ниже обычного. — Я тут узнал, что ты оказывается отправилась в путешествие. Почему не сказала?

— А должна была?

— Когда возвращаешься?

— Через неделю.

— Я хотел бы с тобой встретиться. Есть разговор.

Я молчу. Он это чувствует, спешит заполнить тишину.

— Ты, конечно, не обязана. Но, знаешь… Мне совсем не нравится, как мы тогда все закончили. Не по-человечески как-то.

— А по-твоему, как должно было быть, Андрей? — стараюсь говорить спокойно.

— Все совершают ошибки, Слава. Надо уметь прощать. Ты же просто исчезла. Взяла и стерла все. Как будто мы ничего не значили друг для друга. — Андрей замолкает, потом добавляет тише:

— Я скучаю. Очень.

Ком в горле. Но я проглатываю его.

— Пожалуйста, не звони мне больше, Андрей. Теперь мы чужие друг другу.

— Уже нашла себе кого-то? Поэтому такая неприступная? А меня заклеймила изменой!

— Ты привел другую в нашу постель! На купленные мной простыни! — срываюсь. — А теперь мой моральный облик хочешь обсудить?

— Ну да, я был херовым мужем. А теперь, значит, тебе дышится хорошо? — голос цепляется, язвит. — Солнечный пляж, коктейли, мужские взгляды… Отличная реабилитация, да?

— Что ты сейчас от меня хочешь? К чему эти слова? — я удивляюсь своему тону. Он ровный, спокойный. Хотя внутри меня — лава. Ядовитая. Тягостная.

— Я все еще люблю тебя, неужели не ясно? Мне никто больше не нужен! Нельзя предавать любовь из-за одной ошибки! Возвращайся домой, слышишь?

Его голос становится резким. Он меня пугает. После таких слов, нажима, хочется наоборот зависнуть в Египте, на длительное время.

Пауза.

— Прости, — Андрей вздыхает. — Не хотел вываливать вот так. Черт. Все это сложно. Я скучаю, правда. Я очень виноват и хочу загладить. Иногда кажется, что тебя нет — и мир другой. Пустой. А ты там… И я даже не знаю, с кем ты. Что у тебя на душе.

— Пустота. У меня внутри пустота. И страхи. Боязнь что меня могут ударить. Покалечить. Ты доволен?

Андрей молчит. Мне становится больно. Все же позволила ему всколыхнуть забытые эмоции. Зря. Не нужны эти разговоры про прошлое.

— Мне нужно идти. У меня работа. Срочная.

— Да, конечно… — голос глухой. — Но мы обязательно должны увидеться когда ты вернешься. Пожалуйста.

Я сбрасываю вызов, опуская телефон на стол. Смотрю на спокойную гладь бассейна, на людей вокруг. Все живут — здесь и сейчас.

А я снова тащу за собой груз прошлого.

Сжимаю пальцы в кулак.

Нет, Андрей. Я не вернусь в ту точку. Никогда.

* * *

— Ну ты как, затворница, — из оцепенения вырывает меня голос подруги. — Чего сбежала с завтрака? Такая вся смущенная. что с тобой? — Замечает мое лицо

Я пожимаю плечами.

— Неприятный разговор.

Ира внимательно смотрит на меня.

— Слушай, ты прости, что мы с Мишей пригласили Юсуфа к нашему столику. Не следовало, да? Тебе было неприятно?

Я отвожу взгляд в сторону, за балюстраду, где медленно плывут белые полотна шезлонгов.

— Да нет, все нормально. Хотя было неожиданно. Пригласили и ладно.

— Хотели сделать тебе приятное, — добавляет она. — Но ты, кажется, совсем не обрадовалась. Более того — у тебя был такой вид, будто ты увидела привидение.

Молчание.

— Слава, что происходит?

— Ничего. Просто разговор с бывшим. Неприятный.

— Понятно дело, откуда он может быть приятным! Что надо этому ******* — Ира выбирает самый оскорбительный эпитет.

— Не знаю. Не хочу об этом говорить.

— Да, понимаю. Тогда давай обсудим Юсуфа. Он очень обрадован нашей поездке на пляж. Из-за тебя. разумеется. Миша его просто измучил своим ужасным английским.

Ира хмыкает и, скрестив руки на груди, говорит с холодной иронией:

— Знаешь, но на самом деле, Юсуф — не твой вариант. Ну серьезно, зачем тебе какой-то беженец?

Я резко поднимаю голову.

— Прости, что?

— Ну, он же рассказал, что из Палестины. Меня это сразу напрягло. Да, одет он более чем прилично, часы у него «Брайтлинг», но кто знает, с кого он их снял?

Я встаю из кресла.

— Ты сейчас серьезно?

— Ну а что? Ты же не знаешь, чем он занимается. Он конечно очень обаятелен, и похож по общению на европейца, но кто знает? Такие люди умеют быть разными.

— Ира, мне не нравятся твои слова. Ты же не знаешь его.

— Да, не знаю. И ты тоже — не знаешь. Ты сама только вчера говорила, что не готова ни к чему. А теперь вдруг так страстно его защищаешь? Еще и поцеловалась с ним! Мишка видел!

— Ира! — голос срывается.

Она отступает назад, поднимает руки:

— Ладно. Молчу. Не злись. Просто… Я волнуюсь. Ты хрупкая. После развода тебе все еще тяжело, ты сама это знаешь. Я просто не хочу, чтобы тебе сделали больно снова.

— Спасибо за заботу. Но я как-нибудь сама разберусь.

— Хорошо!, — с нажимом говорит она. — Кстати, сегодня приезжает Кирилл.