Попаданец XIX века. Дилогия - Михаил Леккор

Это пришло в голову не только Макурину, но и Николаю I,который вдруг серьезно заметил перед тем как отпустить ее:

- Только ты не улетай до свадьбы, дитя мое.

Озадаченная, она пошла в их семейное гнездышко, полученное в исключение от общих правил Макуриными. А трое мужчин – Николай Павлович, его сын и наследник Александр Николаевич и сам Андрей Георгиевич стали перетирать свои дела, важные, актуальные и не очень.

Первым заговорил самый младший – всего лишь его превосходительство. Дисциплина и правопорядок! Ведь сам вельможный монарх задал вопрос, надо отвечать, пусть и был вопрос необязательным и о нем вроде бы и забыли.

Трудно сказать, что думал про себя в этот миг попаданец, но внешне он был, прежде всего, исполнительным чиновником, желающим ответить на вопрос высокого начальства. И ведь не ошибся! Император ничего не забыл и обо всем помнил, несмотря ни на что, сразу же оживился и стал задавать дополнительные мелкие вопросы, расширяющие и углубляющие существующую картину.

А заговорил Андрей Георгиевич, разумеется, об обучении письмоводителей и об увеличении в связи с этим штатов.

Александр Николаевич тоже немедленно активизировался и между тремя мужчинами развернулся конструктивный разговор. Вначале существовало три точки зрения на данную проблему – по количеству собеседников. Затем постепенно Андрей Георгиевич не то, чтобы настоял – Боже упаси! – просто обрисовал картину будущего так, что его направление оказалось самым перспективным.

При чем, что характерно, выводы делал сам монарх Николай I, но сугубо в его ключе. При таком раскладе Макурин, естественно, не возражал, как не был против и цесаревич Александр Николаевич. Решено было на первых порах вести учебу каллиграфии силами педагогов «Школы языка», а также, при необходимости, подключая учителей других школ. В дальнейшем же можно было и подкорректировать. Сам же Макурин корректировал и помогал наиболее перспективным.

Потом Николай I и его личный письмоводитель разбирали накопившиеся документы, а цесаревич, сославшись на неотложные дела, ушел. Везет же человеку!

Макурин такой возможности не имел, император не хотел. Поэтому, покряхтев, они более детально рассмотрели содержание имеющегося документа о всемирном, в данном случае, европейском миропорядка в связи с беспорядками начала 1830-х годов (в истории затем оставшихся, как революции 1830-го года). Главной причиной этих событий (называйте, как хотите) у обоих собеседников были довольно бестолковые действия властей соответствующих стран и провокационные шаги Англии. Андрей Георгиевич, правда, усматривал здесь и объективные следствия. Монархия, как европейская форма правления явно устаревала, но об этом он благоразумно промолчал, поскольку разговор плавно перешел бы на Россию с соответствующими выводами. А он что, революционер?

Интересно было другое. Поскольку тема была международная, то документ был обильно заполнен иностранными терминами и словосочетаниями. Николай по традиции семьи Романовых в XIX веке, великолепно знал ведущие европейские языки. Но он искренне удивился, что и Макурин знает и как бы не лучше монарха. Сам попаданец по традиции XXI века плотно общался с европейскими странами (и не только) и выучил почти десять языков. Для XXI века это было обычно, для XIX удивительно и император только кивал головой, поражаясь разносторонностям поданного.

А у Макурина на это был один простой ответ, как он сказал однажды и не императору, хотя и при нем:

- Я, господа, представитель потомственного дворянского рода, включенного в Бархатную Книгу. И поэтому имею многие способности, на то я и русский дворянин, честь имею!

Николай тогда сильно удивился простоте и силе ответа, на который и возразить никак было нельзя. Поэтому при работе над документом он только кивал головой, а потом одобрительно сказал:- Милостивый сударь Андрей Игоревич, изумительно видеть разные ваши способности при моем престоле. Очень рад!

На это Макурин, не мудрствуя лукаво, ответил:

- Государь! Не в способностях поданных дело, это от Бога, а не от самих людей, а от возможностей монарха ими воспользоваться. И я рад, что у меня такой повелитель, при котором я могу в полную силу использовать Богом данные мне таланты!

Вот как, и потаенные мысли, обдуманные еще в XXI веке, высказал, всего лишь заменил начальник на монарх, и императору довольно-таки потрафил, и предельно честно сказал! Так бывает очень не часто!

На вечернее чаепитие в императорскую столовую он пришел с некоторой опаской. Императрица Александра Федоровна со слов Насти достаточно сильно им, двум молодоженам, пеняла за секретность их бракосочетания, и особенно то, что оно было без них. Фрейлина Татищева была ее воспитанница, почти родная дочь и императрица была этим шагом недовольна.

Она и Макурину это сказала и четко показала собственным поведением. Ему пришлось оправдываться и напрячь свой болтологический аппарат. При чем, как и любой женщине, ей были чужды все эти логические экзерсисы. Он должен был оправдываться, искренне и громко, что Андрей Игоревич и делал весь ужин. И не важно, что он говорил

И ему еще повезло, что августейшая императрица ему позволила говорить. Иных поданных, на которых она была особенно зла, Александра Федоровна вообще не желала слышать, а то и видеть. Так и был всю жизнь виноватым.

Николай I молча сидел рядом и благодушно улыбался. Все выглядело так, что не государыня ругала поданных Макуриных, а строгая мать отчитывала молодых родственников, по недостатку лет сумевших влезть в хорошую лужу.

Он только один раз открыл рот, но эти слова были логичной точкой в разговоре, после которого и говорить уже не стоило:

- Я поговорил с молодыми и мы договорились, что подлинная свадьба будет в ближайшую Троицу.

Это был и приговор и, одновременно, помилование. Что еще говорить? Императрица Александра Федоровна это так и поняла, и мягко улыбнулась. Гроха миновала.

Сама свадьба была в одном из столичных ресторанов. Императорской четы здесь не было – Николай I сам почти не пил и не любил пьяных. Но в соборе монарх со своей супругой и детьми присутствовал и вместе с другими окружающими обратил на нимб вокруг головы попаданца.

В сельской церкви его поместья Андрей Игоревич уже встречался с этим так сказать божественным явлением. Сам он, конечно, нимба не видел, но окружающие люди, даже хотя бы новопоставленная жена Настя, дружно сообщали о его святости. Что еще сказать на хорошо видимый нимб?

Но то была деревня и как бы семейный кружок. Макурин даже особо не обращал внимания, несмотря