Несовместимость - Натаэль Зика

«Боже, Леонид! – пронеслось у Олёны в голове. – Агата никуда не денется, а этот придурок может уйти. И устроить наутро мне весёлую жизнь. Если встречу кого-то ещё – ту же свекровку, например, то скажу, что переволновалась. И захотела пить. Да, я иду на кухню за соком!»

Отбросив колебания, молодая женщина спустилась вниз, пересекла холл и через несколько мгновений достигла двери в бойлерную.

- Я уж думал, что ты не придёшь, - буркнул Леонид.

- Я не одна тут живу, - огрызнулась Талова. – Прийти сюда так, чтобы никто не увидел, было непросто.

- Год назад ты была порасторопнее, - хмыкнул он и рывком придвинул её к стенке, жадно шаря руками по телу молодой женщины.

- Мне нельзя! – задушено пискнула она. – После операции ещё не восстановилась. Врачи запретили интимные отношения!

- Да мы потихоньку, - не слушая её, бормотал мужчина, с упоением жманькая женские прелести. – Такая сочная, такая упругая! Сладкая! Я весь год вспоминал, как мы с тобой… М-м-м, конфетка!

- Леонид… Лёня, стой!

- Что ты, ломаешься, словно девственница? Ну ладно, ладно! – мужчина нехотя отстранился. – Ротиком приласкай тогда, что ли? А как ты думала – завела, а теперь в кусты?

- Я не…

- Что, на губах тоже операция была? – недобро прищурился Леонид. – Или на языке? Смотри – если не хочешь со мной по-хорошему, то я могу и по-плохому. Например, намекнуть Гошке, чтобы он проверил, своего ли ребёнка растит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - Ты не посмеешь, - задохнулась Олёна. – Агата от Егора!

- Я-то? Я посмею, можешь не сомневаться! Если она от Егора, то чего ты так задёргалась? Ну сделает тест, убедится, что его девка. Делов-то? А чтобы ему захотелось проверить, я поведаю, как ты на меня вешалась год назад. И сегодня сама пришла.

Он показал пальцем в сторону.

Олёна проследила за направлением и задохнулась – на подоконнике стоял телефон.

- Видеозапись, да, - довольно подтвердил её догадку Леонид.

Не помня себя от страха, молодая женщина рванула к гаджету, но сильные руки перехватили на полдороге.

- Куда?! Запись идёт сразу мне на почту. И так понимаю, там уже достаточно – и как ты сама пришла, и как мы тут миловались… Скажешь, поссорюсь с Риммкой и племяшом? Во-первых, я – мужик, а с бабы другой спрос. Слышала поговорку – сучка не схочет – кобель не вскочит? В-о-т! И, во-вторых, мы с Гошкой и Риммой родные – как поссорились, так и помиримся. А ты им чужая. Невестка. Невесть кто, значит. Кому они поверят – своей крови или тебе?

Олёну трясло, как в лихорадке.

«Боже, боже, что делать?»

- А если я… если минет, то ты…

- Уеду завтра утром, запись уничтожу, и целый год ты меня не увидишь, - ответил тот. – Ну, давай уже, быстро на колени и соси!

Она сглотнула, потом медленно опустилась и потянулась к его ширинке.

Леонид не стал её жалеть – позволил приступить, а потом сразу взял инициативу в свои руки.

Жёстко, до слёз и рвотных позывов, без малейшей нежности. Так унизительно, так грязно!

Олёна терпела и мысленно молилась, чтобы всё скорее закончилось.

«Боже, скорее! Боже, нечем дышать… Боже, за что?»

И когда Леонид наконец напрягся и задрожал, сливая ей в горло остатки своего удовольствия, позади Олёны громом с ясного неба раздался потрясённый возглас:

- Что, чёрт возьми, здесь происходит?!

Действуя на одних инстинктах, уже понимая, что вляпалась по уши, Олёна с силой оттолкнула Леонида.

Раздался пошлый чмокающий звук, и её рот освободился.

Пока никто из мужчин не опомнился, она как была – на коленях, размазывая по лицу слёзы и остальные жидкости, поползла навстречу свёкру.

- Ан-ндрей Ганнадь…евич, - непритворно задыхаясь и всхлипывая, - он меня принуди-ил! Затащил сюда и заставил… силой. Вызовите полицию!!!

- К-какую полицию? – отмер случайный любовник. – Андрюха, ты что, веришь этой шалаве?! Она сегодня, как и в прошлом году, сама меня сюда зазвала! Понимаю, что попадос. Перед тобой и племянником стыдоба, но ты ж мужик, ты меня поймёшь! Сложно устоять, когда баба сама в штаны лезет! Я прямо сейчас разбужу своих, и через полчаса и духу нашего тут не останется. Лады? А Гошке мы ничего не скажем, да? Зачем парню дополнительная головная боль?

- Он врёт, врёт! – взвизгнула Олёна. – Не сама я, это он заставил! Силком!

- Силком? – ровным голосом переспросил свёкор. – Под пистолетом, что ли?

- Нет, но он угрожал! Мне пришлось, - прошептала женщина.

- Чем таким, интересно, мог он угрожать, чтобы ты пошла на… это, - Андрей брезгливо оттолкнул попытавшиеся вцепиться в него женские руки. – Не трогай меня! Вижу я, как тебя принудили. Буквально волоком притащили, связали и пистолет к виску приставили.

– Андрей, Андрюша, прости! Не виноватая я! Он сам это, сам!!! –вскрикнула она.

- Заткнись, - рыкнул тот. – Сейчас весь дом перебудишь! Или ты хочешь, чтобы о твоём позоре узнало больше народу?

И Олёна, наткнувшись на разъярённый взгляд свёкра, оцепенела и сникла, тихо скуля, словно побитый щенок.

- Она зовёт тебя Андрюша?! - протянул Леонид и неспеша заправил в штаны главную улику и, одновременно, вещественное доказательство измены. – Я смотрю, весело тут у вас… Зять, ты это… сам дальше, ага? А я пойду собираться…

- Стой, - не отрывая взгляда от распластанной на полу Олёны, остановил шурина Горин-старший. – Что было в прошлом году? Быстро и коротко.

- Так это… Мы также на одну ночь останавливались у вас, помнишь? И эта… лядь… Зятёк, не серчай, я и в мыслях ничего такого не держал. Но она подкараулила меня в коридоре и позвала за собой. Мол, что-то случилось, надо срочно помочь.