Мы, аристократы 5 - Бастет

- Ты же знаешь Нотта, он терпеть не может всякие визиты вежливости. Нужно было - он приезжал, а когда у него всё в порядке, его с места не сдвинешь.

Я усмехнулся про себя. Замкнутость Ноттов, похоже, была семейной чертой.

- Люк, так это вы с Роули устроили налёт на Азкабан?! - дошло до Трэверса, которому еще не рассказали последние новости. - А в Азкабане говорили, что это были оборотни.

- Нет, Торфинна я не привлекал. Предприятие было рискованное, кто-то же должен был вытаскивать нас в случае неудачи. Сам я в налёте не участвовал, но организовывал единолично от и до.

- Люциус, ты что сказал?! - потрясённо воскликнула Нарцисса, впервые услышавшая об этом.

Сообразив, что по пьяни сболтнул лишнее, Малфой спохватился:

- Надеюсь, все здесь понимают, что это секрет? Нарцисса? Драко? И вы все тоже. Рано еще об этом болтать.

Все согласно закивали, а Долохов подозрительно уставился на меня:

- А он не продаст?

- Я покупатель, - с нажимом сообщил я.

- Папа, возьми с Поттера клятву, - приказным тоном заявил Драко. - Это же Поттер, ему нельзя доверять.

Все взгляды обратились к нему.

- Ну-ка, сын, если ты что-то об этом знаешь, сейчас самое время сообщить, - раздался требовательный голос Нарциссы. - И не вздумай упираться, от этого слишком многое зависит!

Всё, как с обрыва, устремилось к тому, что праздник закончится вовсе не так радужно, как начинался. Азкабанцы напряжённо ждали ответа, мимоходом кидая на меня тревожные взгляды. Может, Драко что-то и соврал бы, но здесь был я, а нам обоим было очевидно, что если он обвинит меня в предательстве, то сам же и окажется в дураках. Побагровев до свёкольного оттенка, Малфой-младший скосил в сторону лживые глаза и невнятно забормотал о том, что сказал бы, но порядочность не позволяет.

Люциус, похоже, не поверил сыну. Он нахмурился и строго посмотрел на него. Но Нарцисса, не знавшая и половины наших совместных дел, причём наиболее компрометирующей, поверила своей кровиночке безоговорочно.

- Драко, сыночек, он взял с тебя обет? - всполошилась она и гневно повернулась ко мне. - Гарри!!! Что ты можешь сказать в своё оправдание?!

Меня накрыло осознание безвозвратной потери. Нечто похожее я испытывал только однажды, когда узнал, что Гермиона уговаривала Теда шпионить за мной. Вот так оно и бывает, трудишься-трудишься, стараешься-стараешься, а какая-нибудь подлая тварь из корысти, зависти или обиды в считанные минуты спускает твои усилия псу под хвост. Нет, я хорошо держу удар, но в некоторых ситуациях просто руки опускаются.

- Что я могу сказать? - я не узнал свой голос. - Что не считаю нужным оправдываться из-за каждой клеветы или поклёпа. Леди Малфой, никаких клятв и обетов с вашего сына я не брал. Можете смело спрашивать у него, почему он мне не доверяет. Мне это и самому интересно.

Странное тянущее чувство внутри вдруг завершилось резким ощущением освобождения, отвлекшим меня от переживаний. Похоже, с меня слетел какой-то обет. Не помню, чтобы я давал их, но с этим позже, сейчас не до них.

- Драко, объяснись, - жёстко потребовал Люциус.

- Пап, это... ну... - замямлил тот. - Я предупредил вас, я должен был предупредить, а это так, подробности... я просто не могу, мне неудобно...

- Но, Люциус!

- Подожди, Нарцисса, - он обратился ко мне. - Гарри, что скажешь?

- Мне удобно, пусть рассказывает. Я с удовольствием послушаю эти подробности, - я обвёл взглядом сидевших за столом. - Да и остальные, вижу, не откажутся. И чтобы было совсем убедительно, пусть он поклянётся, что ни в чём обо мне не солгал.

- Принято, - по понимающей усмешке Руквуда можно было догадаться, что бывший невыразимец уже составил своё мнение. - Давай, Драко, рассказывай, и постарайся не сгущать краски, а то клятва не пропустит.

- Да, Драко, говори, - поддержал его Долохов. - Обвинение серьёзное, мистер Поттер это тоже понимает. Даже если ты приносил ему обет, он дал своё разрешение.

- Сначала ответь, ты давал мистеру Поттеру какие-нибудь клятвы или обеты, а то мало ли вдруг, - это уже Трэверс обратился к Драко - и напоследок внезапно потребовал: - Так давал или нет?

- Нет... - прошептал Драко.

- Вот видишь, Нарси, а ты боялась. Продолжай, парень.

Но Драко, весь багровый, молчал, не отрывая взгляда от своей тарелки.

- Не тяни, парень, ты же видишь, мы все тебя ждём, - поторопил его Трэверс. - Чем ты можешь подтвердить обвинение, чтобы оно выдержало верификацию?

Драко неопределённо мотнул головой и что-то буркнул себе под нос.

- Чем-чем? - переспросил его Долохов.

- Ничем...

- Ничем, значит, - а дальше все четверо просто промолчали, словно ничего не случилось. Долохов отхлебнул сухого, Руквуд аккуратно зачерпнул кусочек пудинга с тарелки, Трэверс обтёр салфеткой совершенно чистые губы. Мальсибер с самого начала держался так, словно ситуация его не зацепила - возможно, ему и в самом деле было не до этого, выглядел он совсем неважно.

Я их понимал. Они точно так же зависели от Малфоев, как и я. За столом воцарилась тишина, белое лицо Нарциссы пошло красными пятнами.

- Драко, я с тобой потом поговорю, - севшим голосом сказала она.

Праздничный ужин пошёл по сценарию "если вы попали в неловкое положение, ведите себя так, будто вы никуда не попали". Начали с погоды, вычищая сгустившуюся неловкость ни к чему не обязывающими фразами. Рождество выдалось тёплое, выпавший в середине декабря снежок на днях подтаял, астропрогноз в "Пророке" предсказывает дальнейшее потепление, вино великолепное, плум-пудинг получился на редкость удачный. Сошлись на том, что всё неплохо, жить можно.

Мало-помалу беседа возобновилась. Каждый из азкабанцев, даже Мальсибер, нашёл о чём поинтересоваться моим мнением - о погоде, об ужине, о прессе, об учёбе и прочей дребедени. Каждый из них постарался включить меня в общую беседу, выбрав тем самым, кто прав, а кто неправ. Минут через десять мы уже бегло поддерживали непринуждённый разговор на светские темы, только Драко сидел как оплёванный.

К нему никто не обращался, даже родители.

Они могли бы избавить его от позора, разрешив покинуть стол, но ни Люциус, ни Нарцисса этого не сделали. Чувствительный и самолюбивый, Драко наверняка предпочёл бы подобному наказанию порку, но кто его спрашивал? Он сидел, уставившись в тарелку и, кажется, даже дышал через раз.

К доверительным разговорам в этот вечер никто не