Шок и тремор. - Сергей Николаевич Зеленин

Капитан Вуорела в двух словах, изложил нехитрый план боя:

- Через лес они не сунутся – глубокий снег. А если и сунуться – к тому времени совсем стемнеет. Так что подпускаем поближе тех, кто наступает по просёлку и бьём в упор.

Не скрывая скептицизма, Хейно Яаскеляйнен спросил:

- А что потом?

Не сумев сдержать тяжёлый вздох, командир «Боевой группы «Ернэн»», сам не веря своим словам:

- Собираемся возле землянки с раненными, забираем их и по льду попытаемся уйти на материк.

Вместе с санитарными носилками и санями-финками, в песчаном карьерчике сложены специальные егерские «лодочки» - на которых очень сподручно зимой транспортировать небольшие грузы, в том числе и раненных.

Послышались густые – когда не щадят патронов, пулемётные и автоматные очереди и из-за поворота показались отстреливающиеся от кого-то невидимого, егеря. Их осталось совсем немного – всего семь человек из которых двое легко раненых. Один из них – в звании капрала, подбежал и приложив руку к «пустой» - то есть без головного убора, голове:

- Господин капитан… Нас обошли! Автоматчиков у них…

- Как «обошли»? По снегу?!

Но тот ничего не ответить не успел. Из-за поворота выполз русский танк и прежде чем вспыхнуть от прямого попадания 37-мм снаряда, успел дать очередь. Не успевший залечь капрал упал и больше не шевелился. Ещё один (или несколько) русских танков урчали моторами, но показываться не рисковали. А выглянувшую было из-за поворота русскую пехоту, загнал обратно станковый пулемёт.

Но только они было успокоились, как со стороны полевого лазарета показались группа людей – полтора десятка или чуть больше человек, половина из которых белела на общем фоне бинтами. Двое бежало впереди всех и лица их были искажены ужасом.

Узнав в одном из них капрала-телефониста, капитан бросился навстречу:

- Стой! Вы куда?!

Бледные, обливающиеся потом беглецы испуганно остановились, один из них показал рукой вперёд:

- Ту-туда… 

- Там русские!

Капрал, показывая уже в сторону песчаного карьерчика с землянкой:

- Там тоже русские.

Капитан не поверил ушам:

- Как это «русские»? А как же егерский взвод?

Беглец истерично закричал:

- Нет там уже никого! Все полегли! Только русские!

Из-за поворота просёлочной дороги, прячась за горящим корпусом своего собрата, показался ещё один Т-38. Воспользовавшись тем, что бывший за наводчика Хейно отвлёкся на беглецов, он дал длинную очередь и снова сдал назад. Капрал-телефонист и ещё один из толпы упали навзничь, остальная группа в панике свернула вправо от просёлка и утопая в рыхлом снеге, ломанулась в сторону южного берега и вскоре исчезла за елями.

Танк снова выглянул из-за горящего корпуса и не видя орудия, короткими очередями стал обстреливать подозрительные на взгляд его командира-наводчика места. Второй танк выполз из-за него и медленно – как будто прощупывая дорогу, двинулся вперед. Выглядывая из-за него, двинулась и русская пехота, на ходу ведя огонь.

Подождав когда второй танк окажется в створе с первым, Хейно выстрелил. С танка снесло башню – вместе с половиной командира-пулемётчика… Но вопреки ожидаемому, он не остановился - а резко газанув, промчался мимо изумлённого расчёта. Проскочив полянку «обезглавленная» машина слетела с дороги, врезалась в дерево и заглохла. Из переднего люка тотчас выскочила фигурка человека в чёрном комбинезоне и стремительно скрылась между деревьев.

Минуту спустя Хейно загнал в укрытие и первый танк.

Но тут из-за деревьев, метрах в двадцати, высунулся русский пехотинец с каким-то невиданным досель финнами оружием – винтовка с коротким и очень толстым стволом.

Капитан Вуорела догадался:

«Гранатомёт!»129.

Раздался негромкий хлопок как от детской хлопушки, а потом рядом с пушкой взметнулся небольшой – совсем нестрашный кустик разрыва.

Станковый пулемёт убил или загнал русского гранатомётчика в укрытие за деревья, но…

Со стороны орудия послышался крик:

- Ай, ребята, святая Сюльви, меня ранило!

Хейно первым поднялся на ноги и от того, что он увидел у него перехватило дыхание. Шепелявый Йессе Йоронен был убит наповал, а Пентти Хейно прозванный «Попом», сидел на земле и расширенными от ужаса глазами смотрел на свои ноги… Точнее, на свои ступни в сапогах с оторванными голенищами - лежащих отдельно от щиколоток, из которых торчали белые сверкающие кости и хлестала кровь.

Очнувшись от первого потрясения, Пентти Хейно стиснул руками свои култышки, из которых кровь била уже фонтаном:

- Смотрите… Кровь хлещет!

Прошло какое-то время, прежде чем Хейно оправился от потрясения. Он сняв поясной ремень, пытался наложить жгут чуть выше колена:

- Потерпи, сейчас будет готово. Сейчас станет легче. Собери все силы…

Аймо Хуусконен выхватил перевязочный пакет, но впопыхах никак не мог распечатать пакет, хотя достаточно было лишь потянуть за нитку:

- Подожди, я сейчас, старайся потерпеть. Я наложу плотную повязку, это быстро.

Крепко сжимая ноги руками раненный наблюдал за их отчаянными усилиями и все яснее понимал: ничто уже не может спасти его.

И он начал быстро говорить:

- Ради чего…?

Во время артобстрела и бомбежки и Пентти Хейно прозванный «Попом», словно заигрывая со смертью всё время бормотал какие-то мрачные присказки:

- Смерть такого рода для нас слаще меда… Колокол погребальный лучше музыки бальной… Смерть разборчивая невеста, для меня у нее нету места…

Но сейчас, когда смерть пришла за ним, его занимало другое:

- …Я не вижу никакого смысла в наших жертвах. Сундстрём130 сказал однажды, что независимость Финляндии не в пушках, а на кончике пера. И он был прав! Только нежелание политиков взяться за перо стоило нам тысяч жизней. А в конце концов и самой независимости.

Вспотевший от напряжения Аймо поднял голову и спросил:

- А? Что ты сказал? Очень болит?

Но у того начались сильные боли - резкая боль от ног отдавалась где-то в животе, точно в него всаживали вилку. Слабость овладела им, стало клонить ко сну.

Увидев склонившегося над ним капитана:

- В моем кармане два письма. Одно пошлите по почте – то что родителям…

Пентти закрыл глаза и глубоко вздохнул. Из-под ресницы выкатилась слеза:

- …Второе передайте с оказией.

Потом он шепотом выговорил что малопонятное:

- Перо… Где медлит перо… Вместо пушек.

Хейно наклонился поближе.

- А? Что? Что ты хочешь сказать?

Обескровленные губы умирающего долго беззвучно шевелились, пока не вымолвили со, слабым вздохом:

- Акта эст… Фабула.

Хейно закричал в отчаянии:

- Что? Я тебя не понимаю!

Он приоткрыл глаза и, его мраморно-безжизненное лицо осветила слабая улыбка:

- Ссс…