Письма. Том первый - Томас Клейтон Вулф

Это все, что я могу написать – я ужасно устал. Пиши мне в Париж, если сможешь. Будьте все здоровы, радуйте свое сердце, и будьте счастливы.

P.S. Я думаю, что Дональд будет хорошим врачом. В нем много доброты и мягкости. Когда вчера вечером все закончилось, я спустился вниз вместе с докторами и медсестрами. Мы сели и рассказали друг другу грязные истории. Звучит плохо – но это их работа, здоровая и безобидная. Я как никогда убедился, что они прекрасные люди. Если я заболею, пусть рядом со мной будут такие люди – знатоки и спокойные грубияны. Никаких плаксивых банглеров. [банглер –неуклюжий работник] Это плохое письмо: я слишком устал, чтобы писать хорошо.

Джулии Элизабет Вулф

Гарвардский клуб

Западная 44-я улица, 27, Нью-Йорк

Вечер понедельника 11 июля 1927 года

Дорогая мама:

Завтра в полночь я отправляюсь в Европу на борту парохода «Джордж Вашингтон». Мой адрес будет – Париж, улица Скриб 11. Мейбл, несомненно, сообщит тебе новости в письме, которое я написал ей вчера. Я вернусь в Нью-Йорк в сентябре, чтобы начать работу в Университете штата Нью-Йорк и продать свою книгу, если удастся. Я очень устал – и умственно, и телом, а сегодня было ужасно жарко. В следующий раз я напишу тебе письмо получше. Большую часть июня я провел в деревне по приглашению моего друга Олина Доуса. Он предоставил мне домик Привратника – чудесный маленький коттедж в лесистой лощине у красивой речушки, которая впадала в дамбу в нескольких футах от меня. Снизу открывался вид на Большой Гудзон. Я жил очень просто и готовил одно блюдо в день. Несколько раз я одевался и выходил на прогулку среди Свитлов. Мне очень нравится Олин Доус – замечательный человек.

Если я вернусь за несколько дней до открытия школы – 20 сентября, я приеду к вам. Если нет, то, возможно, я смогу приехать на Рождество. Люди в Нью-Йоркском университете были очень добры ко мне: У меня хорошие часы преподавания, и я надеюсь, что в этом году мне будет легче преподавать. Возможно, буду работать на радио с Генри Карлтоном. Он этого хочет. У меня был год очень напряженной работы; во всяком случае, я многое узнал о своем ремесле. Какие шансы у книги, я смогу узнать только осенью, когда отдам ее в руки издателя. Мне жаль слышать о плохом здоровье Мейбл, но я очень рад слышать о вашем здоровье. И я молюсь, чтобы семья смогла пережить одно лето без уродства и несчастья среди своих членов. Пожалуйста, берегите свое здоровье и заботьтесь о своем комфорте. Конечно, у вас осталось достаточно средств для комфортного существования, и вы, должно быть, устали от недвижимости после вашего недавнего печального опыта с ней. Миссис Робертс написала мне, что вы потеряли много имущества и денег. Надеюсь, это преувеличение, ибо я не хочу, чтобы вы были несчастны из-за этого, но, кроме того, я не думаю, что это имеет большое значение. Мы никогда не получали от имущества ничего, кроме неудобств и забот; я, честно говоря, не очень забочусь о себе – не из-за альтруизма, а потому, что считаю это мифом, и если я переживу вас и стану одним из ваших наследников, то мне все равно ничего не достанется. Я не особенно одарен в бизнесе, как вы могли заметить, и к тому времени, когда несколько озадаченное существо моего темперамента подписывает бумаги, когда ему все объясняют адвокаты и душеприказчики и говорит: «Да, я вижу», он не видит ничего, кроме того, что он ничего не получит. Я могу понять деньги, но не могу понять собственность. Вы можете сказать, что мои расходы на колледж были оплачены из вашего с папой имущества, но мне кажется, что они были оплачены с вашего банковского счета. Возможно, собственность дала вам банковский счет, но я думаю, что гораздо вероятнее, что она съела его.

Во всяком случае, наслаждайтесь и не волнуйтесь. Это не имеет большого значения, пока у вас есть достаточно средств, чтобы жить в достатке, а я уверен, что у вас они есть. Если мы можем извлечь немного мудрости из наших несчастий, игра стоит свеч, я полагаю, но так мало кто из нас это делает. Интересно, многому ли научились эти самодовольные людишки: когда я видел их в последний раз, они уже считали свои миллионы и были уверены, что разбогатели благодаря своей проницательности, деловым качествам и высокому интеллекту. Теперь они, вероятно, будут тешить свою гордыню надеждами на будущее. Мы должны быть мудрее: впереди нас ждет смерть. Давайте уже сейчас хоть чем-то воздадим за свои страдания.

Прощайте на сегодня. Напишите мне в Париж. Шлю вам всю свою любовь, пожелания здоровья и счастья.

Том

Маргарет Робертс

Фирменный бланк Гарвардского клуба

Вечер понедельника 11 июля 1927 года

Моя дорогая миссис Робертс:

Я написал вам огромное письмо, в ответ на ваше последнее. [Письмо миссис Робертс не найдено], но оно не закончено; я ужасно устал и завтра в полночь снова уплываю в Европу. Пишите на улицу Скриб, 11, Париж. Я еду в Прагу, Будапешт и Вену, но почта будет пересылаться. В сентябре я возвращаюсь в Америку, но надеюсь увидеться с вами в Париже. Я закончу большое письмо на корабле и отправлю его вам с другого берега. Я взволнован вашим отъездом больше, чем своим собственным». [Робертсы планировали поездку в Европу тем летом, но из-за кровотечения из язвы мистера Робертса поездка была отменена. Написано рукой Д. М. Робертса на обратной стороне конверта, сопровождающего это письмо: «Это было написано в июле 1927 года. Мы, миссис Робертс, Маргарет и я, готовились к отплытию в Европу во второй половине того лета, но я слег с тяжелым кровотечением от язвы желудка, что отменило нашу поездку». Моя книга почти закончена; я пересмотрю ее этим летом: вернусь, чтобы продать ее, если смогу. Буду продолжать преподавать в университете. Они дали мне все, о чем я просил – они очень добры. На радио тоже хотят меня видеть. Если я буду заниматься этим в дополнение к преподаванию, то стану очень богатым – возможно, буду зарабатывать 150 долларов в неделю. Слишком много для меня: если я продам книгу, то после этого ничего не останется, кроме как писать.

Вчера вечером написал Мейбл длинное письмо: позвоните ей, чтобы получить более полную информацию.

Да