One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени - Крейг Браун

менее снисходительный «Нью мьюзикл экспресс» описал ее как «претенциозный образчик старой околесицы». В своей великолепной книге «Переворот в умах» Иэн Макдональд сперва предполагает, что песня в некотором роде пророческая: «В случайном взаимодействии фрагментов множества записей — закольцованных и проигранных в обратную сторону — представлено полускептическое, полубодрствующее, переключающее каналы состояние ума, в котором он [Джон] любил расслабиться (и которое четверть века спустя стало отличительной чертой целого поколения)». Однако он, в общем-то, согласен с двумя одиннадцатилетними пацанами, которые слушали песню в темноте, проверяя себя: «Прослушивание этой песни не утомляет и не озадачивает, а скорее внушает зловещий страх».

Однако Джон не сомневался в ее гениальности. Пит Шоттон помнит, как он заявил: «Это музыка будущего. Фигню, которой мы раньше страдали, можно забыть!

Когда-нибудь этим будут заниматься все, умение играть больше не понадобится!» Четыре дня подряд Джон и Йоко рылись в архивах EMI, подбирая отрывки классической музыки, речей, напевов и случайных звуков. В четверг 20 июня 1968 года, пока Пола с Ринго не было, Джон забронировал все три студии на Эбби-роуд, а все свободные инженеры-наладчики стояли вокруг в рабочих белых халатах, карандашами наматывая закольцованные ленты на катушки студийных магнитофонов, Джон и Йоко сидели за пультом, то приглушая, то усиливая звуки. Джеффa Эмерика все это не впечатлило: «Сотрудники были недовольны, потому что сессия затянулась за полночь, а всем хотелось домой. Многие работали в студии с девяти утра». Трек закончили ранним утром 21 июня, в половине четвертого.

Когда Пол вернулся из Нью-Йорка, Джон поставил ему «Revolution 9». Джефф Эмерик вспоминает, как отреагировал Пол: «Он помрачнел, и по его лицу было ясно, что он далеко не в восторге… а когда трек закончился, повисла неловкая пауза. Джон выжидательно смотрел на Пола, который только и сказал: «Неплохо». Это он так дипломатично обозначил, что ему не понравилось. Ринго и Джорджу Харрисону о треке сказать было вообще нечего. На их лицах четко читались смущение и явное нежелание присутствовать при всем при этом. «Неплохо? — саркастически повторил Леннон. — Пол, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это наш новый сингл! «Битлз» должны идти в этом направлении»».

Йоко поддержала Джона: «Я согласна с Джоном. Трек великолепен». Джон и Йоко, будучи последователями нумерологии, добавили к слову «революция» цифру 9. Джон родился 9 октября 1940 года. Его первым ливерпульским адресом был дом 9 по Ньюкасл-роуд в районе Уэйвертри. Каждое из трех названий в адресе насчитывает девять букв — 9 Newcastle Road, Wavertree, Liverpool, — как и фамилия Маккартни. Так в девятом альбоме «Битлз» и появился трек «Revolution 9».

Позднее Йоко объяснила их выбор более подробно: «Это самая большая в последовательности цифр: один, два, три… и так до девяти».

130

Для Чарльза Мэнсона «Белый альбом» соединил все точки в узор. Даже чистая белизна конверта стала сигналом: пришло время действовать. В калифорнийском городке Канога-Парк, в арендованном доме на Гришем-стрит, который он выкрасил в желтый цвет и называл «Желтой подводной лодкой», Мэнсон проводил семинары по альбому. Он хотел донести до слушателей, что бессвязный вроде бы набор песен — это на самом деле внятный призыв к оружию, специально зашифрованный для его уникальной и избранной Семьи.

Мэнсон убеждал свою Семью, что черные американцы вооружаются и готовы восстать, чтобы убить миллионы богатых белых угнетателей. Вслед за мятежом последует гражданская война белых и черных. Когда начнется бойня, Семья Мэнсона спасется в тайном укрытии в Долине Смерти. «Начнется бойня, на всех газонах будут горы трупов», — вещал он. А потом победоносные черные применят свое «сверхсознание» и обретут своего истинного лидера, Чарльза Мэнсона. Все эти пророчества якобы содержались в текстах «Битлз». Песня Пола «Blackbird» подстрекала к расовой войне. «Piggies»[830] Джорджа требовала небольшого толкования: жизнь для всех маленьких поросят становится тяжелей, тогда как поросята покрупнее «всегда ходят в чистеньких рубашках… и едят бекон вилками и ножами»[831]. Как указывает Иэн Макдональд, этот текст и без ошибочного толкования раскрывает «мизантропию в самом сердце духовного благообразия».

Джордж начал писать эту песню в 1966-м и все еще вымучивал текст, живя с родителями в Ливерпуле в 1968-м. Стихи вообще давались ему с трудом, и он долго не мог подобрать рифму к слову «backing», разве что «lacking», а это слово он уже использовал. И тут совершенно внезапно строчку придумала мама: «What they need’s a damn good whacking!»[832] Возможно, личный вклад Луизы Харрисон в сочинение этой песни послужил заодно и неосознанным вкладом в гибель Лино Лабьянка[833], чей труп обнаружили с вилкой в животе, а на стене гостиной кровью было выведено: «Смерть свиньям».

Сами битлы представали ангелами, несущими смерть человечеству; драндулеты, на которых разъезжала Семья Мэнсона, должны были стать их конями. Из книги Откровения Мэнсон узнал, что налетит саранча, которая будет «подобна коням, приготовленным на войну»[834]. Саранчой этой, разумеется, были битлы, а их броней — гитары. Однажды в «Битлз» появится пятый участник, или «ангел», которому даны будут «ключи ада и смерти»[835], — это, разумеется, сам Мэнсон. Вместе они учинят праведное побоище: «И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем»[836].

Слова, которые битлы сплетали в веселую бессмыслицу, в голове у Мэнсона превратились в призывы к смертельной схватке. В Великобритании «helter-skelter» — это ярмарочный аттракцион, детская горка, спиралью обвивающая столб. В переносном смысле это английское выражение означает «неразбериха» или «суматоха», но в США практически не используется; Мэнсон убедил себя в том, что это — призыв к восстанию. Один из его последователей говорил, что Мэнсон употреблял термин «Helter Skelter» в качестве условного обозначения грядущей расовой войны. «Оно означало, что негры нападут и разрушат все города». Пол Уоткинс, еще один член Семьи, писал в своей книге «Как я жил с Чарльзом Мэнсоном»[837]: «До «Helter Skelter» Чарли интересовали только оргии».

На суде в ноябре 1970 года Мэнсон заявил: ««Helter Skelter» — это смута. Смута, которая наступит быстро. Если вы не видите ее стремительного приближения, то называйте ее как вам угодно. Это не мой заговор. Не моя музыка. Я только слышу, что она передает. Она твердит: «Восстань!» Она твердит: «Убивай!» И не вините меня в этом. Я не автор. Я не тот, кто вложил все это в ваше общественное сознание». Тексты, рожденные воображением, стали смертоносными, как мачете. Позднее Мэнсон говорил,