Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

– Вот так попали, – вздохнул Мелид. – А ведь почти выбрались.

– Не хорони раньше времени! – бросил Нефрим. – Мы еще на свободе. Гребем дальше! Мартинуа, поглядывай, что там сзади.

– Первое каноэ сбавило ход, – не останавливая греблю, описывал ситуацию парень. – Поджидает остальных…. Сошлись, похоже, переговариваются… Теперь малое каноэ пошло обратно, а два больших…

– Что? – не выдержал паузы Валетей.

– За нами идут, – глухо ответил юноша.

– Ты посмотри только! – громогласно возопил Валетей. – У них там война, кругом по лесу дикари бродят, крови алчут, а им делать нечего, как за нами гоняться. Ну что ж, погоняемся! Мы уже неплохо оторвались. Идем на юг!

– Куда мы идем на юг? – вздохнул Мелид.

– Не куда, а откуда! – главное не терять бодрости. – Попытаемся уйти из вида и где-нибудь спрятаться. А не выйдет – будем грести, пока они не сдадутся. Ведь в селении действительно война, они не могут его надолго оставить.

Они гребли и гребли на юг. Береговая линия стала ломаной, гористой и всё больше уходило к западу. К утру стало ясно, что они уже точно достигли южного края Порто Рикто, берег повернул на запад. Валетей оживился.

– Вы только посмотрите, какая бескрайняя земля! Помню, я видел с горы – мы можем теперь плыть на запад несколько дней, а берег не кончится! Я даже не представляю, как далеко он тянется.

– Толку-то, – вздохнул Мелид. – Мы до этого края не дотянем.

Увы, он был прав. Два каноэ сильно приблизились. Уже были видны лица преследователей – вчерашних соседей и друзей. Они гребли ровно и спокойно, отлично понимая, что догоняют. А беглецы уже выдыхались. Последняя пара – Гуильда и Мартинуа – уже выбились из сил. Гвемину тащили вперед силачи Нефрим с Альдабадом. И старший Протит тоже не выказывал признаков усталости. Зато духом он упал сильнее прочих.

– Говорил же я, эта коряга слишком медленная.

– А я ее не для скорости делал! – вскинулся Мартинуа.

– Надо было жерди длинные ставить, раз уж затеял такое! Тогда могло вдвое больше гребцов грести…

– Да что толку-то?! – со слезами в голосе закричал Кентерканий. – Если нас все равно только шестеро…

– Отставить грызню! – рявкнул Нефрим. – Сил много? Тогда гребите, а не языки чешите. Идем на запад. Им еще не одну хору нас догонять. Может быть, отстанут. Ну, а нет – так они еще об этом пожалеют.

– Только держимся подальше от берега, – дал указание Валетей. – Море расшумелось, у берега совсем бурным становится.

Гвемина шла на закат. Солнце поднялось и стало потихоньку греть спины – и беглецам, и преследователям. Ветер же эти спины обдувал. Порывы его становились всё сильнее, всё резче. Как бы хуракан не налетел. Тогда – точно конец. Что в Багуа, что на суше.

Кентерканий уже не сообщал о том, что происходит сзади. Оно и понятно – ничего нового. Но Валетей время от времени оборачивался. Большие каноэ приближались. Оставалось уже каких-то десять корпусов. Слышны были команды загребных, плеск их весел. Будь у них под руками камни, они уже летели бы в беглецов. Копья не летели: упадет в воду – и уже не подберешь. Потом в бой идти с голыми руками.

Пока в спину бил только ветер.

Сзади раздался вскрик. Боли в нем не было, но Валетей обернулся. Подскочивший на месте Кентерканий уже аккуратно уложил в лодку весло и полз через Мелида к центру своего каноэ.

– Что случилось?

– Сейчас-сейчас, – бормотал себе под нос юноша, а сам тем временем сунулся к еще одной поперечной жердине, которая была во что-то замотана.

– Чего сейчас? – рявкнул Мелид. – Греби давай!

Но парень его уже не слышал. Он бубнил «сейчас-сейчас» как заклинание, а сам лазал вокруг высокой рамы, что-то привязывая, что-то распутывая. Стоило признать, что, несмотря на его движения, гвемина даже не качалась особо. Но вот что делал Кентерканий, было совершенно непонятно.

Уцепившись за раму, с веревкой в зубах он начал раскручивать жердь. Та оказалась замотанной в огромную циновку, точнее, несколько полос циновок, скрепленных в огромное полотно. Ее нижние углы были привязаны к концам средней поперечины, а противоположная сторона – к самой жерди. Немилосердный ветер начал рвать всю эту конструкцию из рук паренька, но тот подтянулся с нею к самому верху рамы. Вынув изо рта веревку, он стал накрепко приматывать перекладину к верхушке треугольника. Ветер, как бешеный трепал циновку, Валетей всем телом ощущал его силу. Даже Мелид перестал ворчать и смотрел на Мартинуа с интересом и подозрением.

Вдруг что-то ощутимо дернуло гвемину вперед. Циновки выгнулись дугой, нижние веревки натянулись до звона. Словно ладонь выгнулась чашкой и наполнилась… Чем? Ветром? Циновки опали под собственным весом, но тут же снова выгнулись вперед, а гвемина рванула вперед. Лодка беглецов шла рывками, то прибавляя в скорости, то сбавляя ее.

– Во имя Исуса, – пробормотал Мелид. – Что это такое?

– Это парус, – Кентерканий уже сполз вниз. Он смотрел на свое сооружение, и по щекам его текли слезы. – Это парус…

Нельзя сказать, что случилось спасительное чудо. Удивительный парус то резко толкал гвемину вперед, то повисал уныло. Поперечная жердь наверху перекашивалась, Кентерканию приходилось все время ее поправлять. А пару раз циновка так сильно хлопала по раме, что, казалось, вся конструкция развалится. Однако беглецы явно прибавили в скорости, и их встреча с преследователями откладывалась уже на неопределенный срок. Это поняли и сзади. Сначала Валетей услышал там изумленный галдеж, потом – крики гнева и ярости. Башенники стали грести яростнее, но расстояние от этого почти не сократилось.

Ветер словно обрадовался невиданной игрушке. Он дул в парус всё сильнее, ускоряя гвемину. Беглецы приободрились, у них словно появились новые силы для гребли. Особенно радовался Мелид. «А не дурак мальчишка! Не дурак!», – приговаривал он в такт ритму гребли.

А потом всё кончилось. Играющийся ветер нанес особенно сильный удар – и полотнище паруса с треском разошлось. Ровно посередине,