Истоки инквизиции в Испании XV века - Бенцион Нетаньяху

Мы представили наши заключения по поводу личности тех, кто подстрекал и направлял население Толедо, и в этом нашем суждении мы не одиноки. Сурита называет по имени источник агитации, охватившей Толедо до начала бунта, без обиняков говоря, что это был Перо Сармьенто, который «подстрекал народ» к бунту[859]. Но, разумеется, Сармьенто действовал не напрямую, а через своих помощников, которых подстегивал Гарсия. Сурита в этой связи тоже говорит о Маркосе Гарсии как об одном из двух главных вдохновителей событий. Он называет Гарсию «большой советник и лидер»[860], и нет сомнения в том, что именно Гарсия «возбудил народ» Толедо и вёл мятеж с самого начала.

Для него не должно было составить труда повести народ к домам Коты. Можно было ожидать, что за этим последует атака на квартал конверсо[861]. Но при этом у кого-то был гораздо более широкий план, чем удовлетворение ярости плебса. Теперь решающей задачей был захват важных военных позиций, находившихся под контролем Альваро де Луны, т. е. ворот, охраняемых его людьми: надо было предупредить возможность посылки подкрепления, которое подавило бы восстание в зародыше. Мятежникам было приказано атаковать ворота, и их быстрое подчинение этому приказу вновь показывает, что у зачинщиков было крепкое ядро последователей, преданно идущих за ними.

То, что Сармьенто был главой этой лидирующей группы, не подлежит, по нашему мнению, никакому сомнению. По существу, таково же и мнение Суриты, который называет его первым среди «вдохновителей» восстания. Но Сармьенто был не только главным вдохновителем. С самого начала он был главным лидером, хотя обе эти роли изначально осуществлялись подспудно.

Что заставляло Сармьенто держаться в тени даже тогда, когда толпы черни устремились вперёд в полном согласии с его желанием и планированием? Ответ очевиден: это был страх перед Альваро, а также до сих пор имеющиеся сомнения в способности мятежников провести в жизнь его план. Ему сказали, что он может полагаться на простонародье при захвате форпостов Альваро в городе, но, как и большинство аристократов, он не питал большого доверия к воинским способностям низших классов, и ему хотелось бы проверить силу их чувств и их готовность биться за своё дело, прежде чем он сам открыто примет участие в восстании.

Тем не менее, оставаясь в тени, он руководил действиями мятежников или, по крайней мере, их главными шагами. В официальном документе, адресованном папе и Хуану II несколькими месяцами позже, Маркос Гарсия откровенно утверждает, что ворота Толедо были захвачены властью Сармьенто и по его приказу[862]. Нужно ли лучшее свидетельство, чтобы убедить нас в том, что мятеж был не спонтанным взрывом, а заранее подготовленным мероприятием, сконструированным Сармьенто? Это же объясняет и смелые атаки толпы на укреплённые ворота и мосты города, когда все военные позиции Толедо были как будто в руках Альваро. Несомненно, командиры нападавших уверили их, что им нечего бояться войск алькасара, так как губернатор, Сармьенто, был на их стороне[863]. Такое заверение могло окрылить их движение, в то время как пущенный и специально распространённый слух об этом должен был погасить дух защитников ворот. В любом случае, мятежники быстро захватили трое из четырёх городских ворот, встретив сопротивление только в одном месте, башне Сан-Мартин. Но командир этого форта тоже вынужден был вскоре сдаться[864]. Таким образом, все военные посты Альваро в городе попали в руки мятежников.

Затем восставшие поставили ворота и мосты под команду своих людей. Могли ли такие назначения быть сделаны толпой при отсутствии командования и планирования? Невозможно ожидать подобных действий от спонтанно взорвавшегося сброда. Толпа, удовлетворив свою ярость, склонна рассеяться и исчезнуть. В Толедо мятежная толпа действовала иначе. Командиры, которым доверили ворота и мосты, были, безусловно, выбраны ещё до начала восстания, с тем чтобы обеспечить удержание позиций после того, как они будут захвачены мятежниками. План состоял в том, чтобы не допустить входа в город Альваро с его солдатами.[865]

Теперь Толедо был закрыт для людей Альваро, и первая цель заговорщиков была достигнута. Сармьенто, наконец, появился на свет, но продолжал маскироваться. Он формально «вёл переговоры» с признанными лидерами мятежников (т. е. с теми, кого он направлял во время восстания) и получил от них заверение под присягой в том, что они будут подчиняться его власти. Он говорил только о необходимости смещения Альваро со всех позиций и отдаления его от двора, о привилегиях Толедо, которые попрал коннетабль, и о необходимости оградить Толедо от будущих посягательств на его права. В своём первом открытом акте вмешательства он не предъявлял никаких претензий к конверсо ни в Толедо, ни где-либо в Испании. Возможно, он до сих пор надеялся привлечь на свою сторону представителей высшего среднего класса, среди которых было много влиятельных конверсо, и некоторых членов совета, которые были злы на Альваро только из-за займа. Но, если это было его стратегией, он немногого добился. Никто из городских аристократов, включая рехидоров, не поддержал переворот. Теперь Сармьенто получил свой первый важный урок: чтобы поддержать революцию, он может полагаться только на тех, кто её делал — то есть на низшие классы.

Он получил от мятежников ключи от ворот и формально объявил себя, с их согласия, главой городской администрации и главнокомандующим её военных сил[866]. И ещё он вновь присвоил себе почётный титул, отобранный у него королём, — главного апелляционного судьи, сместив с этого поста заместителя Альваро, который согласился быть его помощником[867]. Всё это было исполнено эффективно, быстро и без видимой задержки.

Теперь Сармьенто крепко держал в руках ситуацию. Из простого командира Толедского алькасара он стал хозяином города.

IV. Толедо под властью мятежников

I

Как и большинство событий исторической значимости, толедское восстание 1449 г- явилось результатом столкновения различных стимулов и движений, пришедших с разных направлений. Мы не знаем по-настоящему обо всех побуждениях, общественных и личных, которые сошлись в одной точке, но три из них видятся весьма отчётливо. Они могут быть отнесены к Перо Сармьенто, Маркосу Гарсии и группе толедских граждан, называемых чернью. Если Сармьенто представлял персональный фактор, а чернь — социальный, то Гарсия служил связью между ними. Его побудительные мотивы были, как мы увидим, и личными, и коллективными.

Чтобы понять партнёрство между Сармьенто и Гарсией, мы должны ещё раз взглянуть на то, как эти двое изображены в исторических документах. Конечно, источники не дают нам законченного портрета ни одного из них, но они указывают на