Гений Зла Муссолини - Борис Тененбаум

Главное — диалог вождя с организованным народом.

Привлекались и посторонние, как правило, из числа восторженных поклонников дуче. В их число входили, например, хорваты, недовольные, что ими правят из сербского Белграда, какие-то не очень понятные люди из Египта, «стонущего под игом англичан», и даже один самурай — он оказался в Италии в 1915-м и пошел добровольцем в итальянскую армию[26].

Все вместе это называлось «лирической диктатурой».

Д’Аннунцио, конечно, не занимался делами правления в их традиционном смысле — он признавался, что при одном только упоминании об экономике у него начиналась мигрень, но он завел в своем микрогосударстве всевозможные ритуалы, связанные с Римской империей. Например, приветствие в виде вытянутой правой руки. Или, скажем, применение латинского термина «Маге Nostrum» — «Наше море» по отношению к морю Средиземному. А своих верных сторонников д’Аннунцио на римский лад называл легионерами.

У него была широкая натура.

Поэтому в число прекрасного, помимо ножек Иды Рубинштейн, он внес и так называемых «Ардити» — «Arditi» — отважных бойцов штурмовых отрядов итальянской армии. Их название пошло от глагола «Ardire» — «Осмелиться, дерзнуть» — и на русский с некоторой долей приблизительности могло бы быть переведено как «Дерзновенные». Успехи их в глазах бесстрастной военной статистики были невелики — однако подвиги штурмовиков всячески воспевались. Так вот, в Фиуме черные рубашки бойцов «Ардити» стали чем-то вроде предписанной формы одежды для «легионеров» д’Аннунцио. А гимном стала «Giovinezza» — «Джовинецца» — победный марш сияющей юности, истинно патриотической молодежи чернорубашечников.

Текст начинался так[27]:

Да здравствует народ героев,

Да здравствует бессмертная родина,

Твои сыны возродились вновь

С верой и идеалом [в душе].

Храбрость наших бойцов,

Доблесть наших первопроходцев,

Провидческий взор [Данте] Алигьери,

Сияют во всех сердцах.

В Фиуме все это встречало полный восторг, в Италии — некоторый интерес, в широком мире — веселое недоумение. Над балаганом, устроенным в Фиуме Габриэле д’Аннунцио, в кругах серьезной журналистики было принято добродушно посмеиваться: ну что с него и взять?

Так, причуды одаренного человека…

Этого «одаренного человека» потом, где-то в середине 20-х, в Италии будут называть Предтечей, «Иоанном Крестителем», предвестившим появление другого человека, которого нарекут Спасителем. В 1919 году до этого, конечно, было еще очень далеко, но уже и тогда в глазах Бенито Муссолини политический театр в Фиуме смешным не казался.

Опыт этой постановки его многому научил.

Стратегия прямого действия

I

В 1918 году Бенито Муссолини исполнилось 35 лет. К середине четвертого десятка жизнь человека приобретает какие-то определенные черты — и он исключением из правил не оказался. Газета «Народ Италии», пришедшая было в упадок, с возвращением ее владельца стала подниматься в тиражах. В поправлении дел Муссолини помогали самые разные люди — кто по идейным соображениям, а кто и по чисто деловым. В эту последнюю категорию входил один британский джентльмен по имени Сэмюэл Хоар.

Человек он был неординарный.

Всего на три года старше Муссолини, он в жизни преуспел куда больше. Муссолини, «трибун итальянского национализма», в политике был всего лишь частным лицом.

А Сэмюэл Хоар попал в парламент Великобритании еще в 1910-м, когда ему было всего 30 лет.

Но у Хоара был и другой, поистине уникальный опыт — он был разведчиком, сотрудником организации, известной в Англии как «М1-6» — «Military Intelligence, section б», или в переводе на русский — «Военная разведка, секция 6».

В Англии она известна еще и как «Secret Intelligence Service (SIS)» — «Секретная разведывательная служба»[28]. Это была новая структура, ее в глубокой тайне создали только в 1909 году, в рамках преобразования всей военной и разведывательной системы Великобритании.

Тайна была настолько глубокой, что официально организация вообще не существовала[29].

Сэмюэл Хоар привлек внимание SIS в 1916 году — он с самого начала Первой мировой войны служил в английской армии, прошел офицерские курсы, но на фронт по состоянию здоровья не попал и остался в Англии на штабной должности. Штабистов вообще-то немало, но Хоар был выпускником Оксфорда, обладал блестящим интеллектом, как член парламента прекрасно разбирался в политике и вдобавок еще и говорил по-русски.

Это последнее обстоятельство решило дело — Сэмюэл Хоар в 1916 году был отправлен в Петербург[30] в качестве представителя Британии по связям с российской разведкой. Это была очень непростая работа, особенно потому, что в ней имелась и неофициальная часть. Под бременем военных неудач престиж династии Романовых пошатнулся, думская оппозиция становилась все смелее и смелее — ив интересах Великобритании были установлены конфиденциальные связи и в этих кругах. Сэмюэл Хоар преуспел в своей миссии в обеих ее частях — и официальной, и неофициальной.

Он знал очень многое, что не попадало на страницы газет, и смог, например, сообщить на родину такие детали убийства Распутина, что даже извинился перед своим начальством за их сенсационность, прибавив в конце донесения:

«Я, право же, не имел в виду писать в стиле «Дейли Мэйл»».

Ну, что касается «Дейли Мэйл» — «Ежедневной почты», то так называлась в ту пору довольно скандальная газета бульварного толка, а что касается стиля, то руководство не поставило своему сотруднику в вину сенсационные подробности, а уж скорее оценило точность и оперативность доставленной им информации.

Во всяком случае, Сэмюэл Хоар был с повышением переведен из Петербурга в Италию, с задачей — сделать все возможное для того, чтобы «удержать разваливающийся после Капоретто итальянский фронт».

Италия в 1917-м и в самом деле разваливалась на части.

В такой отчаянной ситуации надо было принимать меры самые что ни на есть экстраординарные, и Сэмюэл Хоар усмотрел некие возможности в финансировании итальянской прессы. В частности, он обнаружил Бенито Муссолини — пламенного публициста, горячие слова которого были обращены к народу Италии с призывом: «Перенести все, но выполнить свой долг».

Как показало в высшей степени объективное исследование, этот голос находил путь к сердцам итальянцев, и Сэмюэл Хоар взял на себя финансирование газеты «II Popolo di Italia», в размере девяти с половиной тысяч фунтов в неделю. Немалая сумма, на теперешние деньги примерно 600 тысяч долларов.

И это действительно помогло.

II

Получив такой солидный толчок, дела газеты пошли на лад. К концу 1918 года Муссолини стал прилично зарабатывать.