Письма. Документы. Воспоминания - Исаак Ильич Левитан

Мне очень тяжело было написать Вам все это, зная, как горячо Вы относитесь к успеху этого дела, и зная, что у Вас нет в виду другое какое-либо лицо. Но господь милостив, устроится.

Еще раз простите меня.

Уважающ[ий] Вас

И. Левит[ан]

38. А.П. ЧЕХОВУ

[Горка]

4 мая [18]95

Дорогой мой Ант[он] Павлов[ич]!

Будь так добр, сделай все возможное в смысле содействия в цензуре моему доброму знакомому, доктору Льву Захаровичу Берчанскому[83], который написал несколько пьес, в которых нет ничего нецензурного в смысле подкапывания общественн[ых] или государственн[ых] начал (одну из пьес я читал), но тем не менее пьесы были не разреше[ны]. Так вот, помоги ему в этом деле, если можешь, конечно, чем крайне обяжешь меня. Почему не приехал ко мне? Будь здоров. Жму твою талантлив[ую] длань. Мой привет твоим.

Сообщаю тебе на всякий случай (может вздумаешь приехать ко мне) мой адрес: по Рыбинско-Бологовск[ой] ж. д. станция Троица, имение Горка.

Еще раз прошу тебя, посодействуй.

Твой И. Левит[ан]

39. А.П. ЧЕХОВУ

[Горка]23 июня [18]95

Дорогой Ант[он] Павлович!

Ради бога, если только возможно, приезжай ко мне хоть на несколько дней. Мне ужасно тяжело, как нико[гда]. Приехал бы сам к тебе, но совершенно сил нет. Не откажи мне в этом. К твоим услугам будет большая комната в доме, где я один живу, в лесу, на берегу озера. Все удобства будут к твоим услугам: прекрасная рыбная ловля, лодка. Если почему-либо стеснен в деньгах теперь, то не задумыв[айся] – займешь у меня. Ехать надо с поездом, уходя[щим] в 8 ч[асов] вечера, [по] Николаевской ж. д., до станции Бологое, а там пересесть на Рыбинско-Бологовскую дорогу до Троицкой. Если напи[шешь] заблаговремен[но] о дне выезда, будет рессорный экипаж. Если нет, то на станции найдешь всегда лошадей до имения Горки. [2 строки зачеркн., можно разобрать: «Я уверен, что», «голубчик мой».]

Приезжай, голубчик мой, достави[шь] большую радость мне, да, думаю, и себе удовольствие.

Душевный привет сестре и всем твоим.

Твой И. Левитан

А.Н. Турчанинова – А.П. Чехову

1 июля:

«Я не знакома с Вами, многоуважаемый Антон Васильевич [ошибка Турчаниновой], обращаюсь к Вам с большой просьбой по настоянию врача, пользующего Исаака Ильича. Левитан страдает сильнейшей меланхолией, доводящей его до ужасного состояния. В минуту отчаяния он желал покончить с жизнью 21 июня. К счастью, его удалось спасти. Теперь рана уже не опасна, но за Левитаном необходим тщательный, сердечный и дружеский уход. Зная из разговоров, как Вы дружны и близки Левитану, я решаюсь написать Вам, прося немедленно приехать к больному. От Вашего приезда зависит жизнь человека. Вы один можете спасти его и вывести из полного равнодушия к жизни, а временами бешеного желания покончить с собой. Исаак Ильич писал Вам, но не получил ответа. Пожалейте несчастного. Будьте добры немедленно ответить мне, я вышлю за Вами лошадей <…>».

40. А.П. ЛАНГОВОМУ

[Горка]

13 июля [18]95

Вам я могу, как своему доктору и доброму знакомому, сказать всю правду, зная, что дальше это не пойдет. Меланхолия дошла у меня до того, что я стрелялся [1 зачеркн.], остался жив, но вот уже месяц как доктор ездит ко мне промывать рану и ставить тампоны. Вот до чего дошел Ваш покорный слуга! Хожу с забинтованной головой, изредка мучительная боль головы доводит до отчаяния. Все-так[и] с каждым днем мне делается лучше. Думаю попытаться работать. Лето почти, я ничего не сделал и, вероятно, не сделаю. Вообще, невеселые мысли бродят в моей голове.

Лекарство, Вами прописанн[ое], принимал.

Письма Ва[ши] я все получи[л].

Мой привет Ваш[ей] супруге. Жел[аю] всего лучшего.

Предан[ный] Вам

И. Левит[ан]

Р. S. Об охоте я думать не могу, мне звук выстре[ла] невыносим.

41. А.П. ЧЕХОВУ

[Горка]

27 июля [18]95

Вновь я захандри[л] и захандри[л] без меры и грани, захандри[л] до одури, до ужаса. Если б знал, как скверн[о] у меня теперь на душе. Тоска и уныние пронизали меня. Что делать? С каждым днем у меня все меньше и меньше вол[и] сопротивляться мрачному настроению. Надо куда-либо ехать, но я не могу, потому что решение в какую-либо сторону для мен[я] невозмож[но], колеблюсь б[ез] ко[нца]. Меня надо везти, но кто возьмет это на себя? Несмотря на свое состояние, я все время наблюд[аю] себя, и ясно вижу, что я разваливаюсь вконец. И надоел же я себе, и как надо[ел]!

Не знаю почему, но те несколько дней, проведен[ных] тобою у меня, были для меня самы[ми] покойны[ми] дням[и] за это лето.

Как ты, что делаешь? Здесь тебя почти полюбили и ждут, как обещал.

Может быть, я как-нибудь соберусь к тебе, а то лучше приезж[ай] сюда. Переда[й] приве[т] сестре и старика[м].

Твой Левит[ан]

В.П. благодарю за Метерлинка. Очень интересная штука.

42. А.П. ЧЕХОВУ

[Горка]

9 авгус[та] [1895]

Письмо твое я почему [то] только получи[л] 8 и, так[им] образом, весь твой план приезда моего к тебе, затем [1 нрзб.] обратно вместе на Горку и желание вернуться к 15[-му] до[мой] оказался невозможным. К тому же, сверх ожидания, я начал работать и работа[ю] такой сюжет, который можн[о] упустить. Я пишу цветущие лилии, которые уже к концу идут.

Очень хоте[л] бы повидать сестру твою и тв[оих], личн[о] позд[равить] с днем ангела[?] М[арью] П[авловну], но не могу. После 15 катни ты ко мне. Не говоря уже обо мне, все горские с нетерпени[ем] ожидают тебя. Этакой[?] крокодил, в 3 дня очаровал всех. Варя[84] просил[а] написать, что соскучи[лись] они все без тебя. Завидую адски.

Приезжай и погости подо[льше]. Возьми работу с собой. [1 зачеркн.].

Привет мой все[м] твоим[?] Жму дружески рук[у].

Тебе предан[ный] И. Левит[ан]

43. Т.И. БЕРЧАНСКОЙ[85]

[Москва]

10 октября [18]95

Вчера возвратился из деревни и получил твое письмо. Очень тебе сочувствую, понимаю отлично весь ужас вашего положения, возмущаюсь вместе с вами людьми, обещавшим[и] золотые горы и не сделавшим[и] ничего. Но что я могу сделать, вот