Последний цеппелин-3 "Сила на силу". Книга первая. - Борис Борисович Батыршин

- Дам. – кивнул Фельтке. - И пулемёт с парой лент оставлю, и гранат ручных полдюжины, у меня в рубке шагохода запасец. Отобьются, если что.

- Вот и хорошо. Скажи – часа через два будем назад. Нам только до лагеря сгонять, матросиков прихватить на погрузку, да ящики с мешковиной. А то вон тут сколько хлама этого блестящего – не дай бог, что поцарапаем! Мессир Фламберг всех нас потом в жаб обратит, а мне, знаешь ли, прыгать да квакать что-то неохота…

[1] Эти события подробно описаны в первой книге цикла, «Чужая сила».

IV

Теллус, Загорье.

Лагерь экспедиции

близ

Заброшенного Города.

- Что у вас там, коллега? – профессор Смольский с любопытством покосился на длинную, узкую полоску тёмно-жёлтого пергамента, который изучал Фламберг. Полоска была скатана в рулончик, а тот, в свою очередь, заправлен в изящный серебряный цилиндрик, украшенный инрийскими письменами. Цилиндрик со всем содержимым Фламберг извлёк из складок одежды мертвеца, когда они принялись рассматривать его перед тем, как перейти к более радикальным способам исследования, именуемым медиками «вскрытием».

Вместо ответа магистр протянул свиток профессору. Смольский пробежал его глазами и озадаченно хмыкнул.

- Буквы, несомненно, инрийские, но в слова они не складываются... тарабарщина какая-то выходит. Возможно, какое-то незнакомое мне наречие?

- Это личный шифр К'Нарра. – объяснил Фламберг. – насколько мне известно, им он записывал сведения, по большей части, относящиеся к его частной жизни.

- Вам этот шифр знаком?

Фламберг вынул из пальцев профессора полоску.

- Этот способ записи не предназначался, как я уже говорил, для важных секретов. По сути, это простейший перестановочный шифр, где одни буквы заменяются другими в определённом порядке. Ключ к нему крайне прост, любой, хорошо знающий язык инри сможет разобрать шифр, приложив минимальные усилия.

- Минимальные, говорите? – профессор смотрел на полоску с опаской. – Признаться, криптография никогда не входила в сферу моих интересов.

- Вам это и не понадобится, профессор. – улыбнулся Фламберг. – Я же сказал, что шифр мне знаком. Вот, смотрите….

Некоторое время он черкал карандашом на страничке блокнота.

- Как видите, всё совсем несложно. Я тут набросал подстановочную таблицу, и если воспользоваться ею вот таким образом…

Грифель снова забегал по бумаге.

- Действительно, просто! – сказал Смольский. В голосе его угадывалось облегчение – негоже профессору демонстрировать невежество перед каким-то магистром, пусть даже и знатоком ТриЭс. Знаете что, коллега, пожалуй, я смог бы взять на себя эту часть работы, пока вы будете разбираться… вот с этим.

И он кивнул на ящики, составленные штабелем в углу шатра. Ящики содержали всё то, что было вывезено из грота – на это понадобились почти сутки работы по разборке и упаковке загадочных, порой, весьма хрупких предметов, и целых три рейса шагохода, которыми находки были доставлены в лагерь экспедиции.

- Это было бы крайне любезно с вашей стороны. – согласился Фламберг. – Повозиться придётся – в таких сложных устройствах всегда остаются отпечатки ауры ТриЭс и методов, которые использовались при работе с ней. У меня есть основания предполагать, что тот, кто создавал Тусклый Шар,не успел спрятать должным образом скрыть следы деятельности.

- Скрыть? – профессор озадаченно глянул на собеседника. – Вы хотели сказать, разрушить эти приборы?

Фламберг покачал головой.

- Нет, тут дело гораздо тоньше. Возьмём, скажем, мою орбиталь – если сплющить её кувалдой, она, конечно, действовать перестанет - но отпечаток ауры от последнего её применения всё равно сохранится и тот, кто обладает нужными знаниями и опытом, сумеет его прочитать, установив, таким образом, как и для чего она использовалась. Чтобы сделать это невозможным – нужна долгая и кропотливая процедура стирания ауры…

- А на неё-то у нашего незнакомца и не было времени. – подхватил Смольский. – понимаю, понимаю.

- Незнакомки. – поправил Фламберг. – Этот инри был женского пола, некоторые признаки ауры ясно на это указывают. Да и незнакомки ли?

Снова озадаченный взгляд.

- Вы о чём, коллега?

- Помните, фон Зеггерс заявил, что рука, перерезавшая горло К'Нарру, ему знакома? Тогда я не принял его слова всерьёз, решил, что наш бравый капитан сказал это для красного словца – но теперь, осмотрев разрез, я с ним соглашусь. С высокой долей вероятности это почерк клана Следа Гранатовой Змеи, что приводит к единственной наезднице из этого клана, которая замешана в нашей истории с самого начала!

- Л'Тисс? – ахнул профессор. – Уцелела-таки? Она что же, заговоренная?

- Я бы не стал исключать такую возможность. Тем более, что мальчишки дают похожее описание…

Фламберг покачал головой.

- Ну, это ещё мало о чём говорит. Они же её раньше не видели, как, впрочем, и других инри. Для них они все на одно лицо. Это как сказать, профессор. Мальчишки толковые, чрезвычайно наблюдательные. Я с ними поговорил – по моему, их описаниям можно верить. Меня другое смущает…

- Алые глаза?

- Вот именно. Уж не снюхалась ли Л'Тисс – если я не ошибся, это действительно она – с къяррэ?

- Ну, что ты там ещё накопали… разведчики? – хмуро осведомился фон Зеггерс. Настроение у него было хуже некуда: перетаскивая ящики с трофеями из подземелья, он придавил кисть руки, и теперь она раздражающе ныла. К тому же, флюгзайтраггер «Байерн» с корветами сопровождения задерживался на сутки, и усилия, потраченные на организацию торжественной встречи пропали даром, завтра всё придётся начинать сначала. Умом и опытом военного воздухоплавателя он понимал, что винить тут некого, кроме «неизбежных на море и в небе случайностей», и встречный ветер на его памяти не раз