Бывшие. Соври, что любишь - Даша Черничная

При этом Максим смотрит на меня. Убийственно смотрит.

Никто не верит в то, что Леша не крал деньги.

— Ульяна Романовна, — откашливается притихшая Ольга. — Разница с пропавшими деньгами шестьсот долларов. Нужно вернуть.

И тут же виновато опускает глаза.

Прикидываю в уме. Шестьсот баксов сейчас — чуть больше пятидесяти тысяч рублей. Не какая-то непосильная ноша, но для учительской зарплаты немало. Эти деньги у меня есть. Я копила… Хотела Лешке купить хорошую зимнюю одежду и обувь, зимы стали уж очень суровы…

— Мы вернем, — произношу сипло.

— Думаю, будет правильно, если Леша извинится, — настаивает Анна Сергеевна.

Решительно поднимаюсь со своего места, тяну за руку Лешу, собираясь уходить.

— Обязательно извинится, — произношу со злостью. — Если совершит какой-то проступок — извинится. А за то, чего он не делал, мой сын просить прощения не будет.

И плевать мне на всех вас. Чихать я хотела на косые взгляды и шепот мне в спину. Мой. Сын. Не. Вор.

Верите Леше?

Глава 14

Ульяна

Я внаглую забрала Лешу. Речи о том, чтобы он продолжил обучение сегодня, и быть не могло. Он морально раздавлен, я тоже в мясо.

Там, в кабинете директора, мне впервые захотелось, чтобы Максим узнал правду о Лешке. Чтобы не смел так смотреть на него, чтобы встал на другую сторону.

Хотя где гарантия, что именно так и произойдет? Леша для него, по сути, чужой…

В машине едем молча. Лешка шмыгает носом. У него пошел откат, слезы льются потоком, а я даже не уговариваю его успокоиться, пусть. Слезы, как и негатив, должны найти выход.

Недалеко от дома супермаркет, я заезжаю в МакАвто и набираю кучу запрещенки. Вообще я стараюсь готовить для сына полезную еду, но не сегодня.

Леша перестает плакать, только смотрит на меня удивленно, наверняка думает, что у меня поехала крыша.

Дома мы моем руки и сразу же идем есть вредности. Я хочу накормить сына досыта, сложные разговоры нельзя вести на голодный желудок. Тем более с мужчиной, даром что еще маленьким.

Мне хватает гамбургера и картошки, а Леха, как маленький сомик, подчищает все, даже соль из картонной коробки.

Насытившись, он поднимает на меня взгляд.

— Это не я, — говорит уже уверенно и, самое главное, спокойно.

— Расскажешь? — прошу его мягко.

И Леха рассказывает все. Как после второй пары Глеб достал из сумки деньги, показывал банкноты, называл имена и фамилии президентов США, годы их правления и какими по счету они были.

Все без исключения дети брали в руки бумажки, а потом возвращали Глебу. На следующей перемене это повторилось. Лешка уже не рассматривал деньги — интерес свой он утолил — и ушел в туалет.

Вернулся по звонку и сидел слушал урок. Ему все время мешал Олег Резник. Олег Резник — двоечник, но в журнале у него тройки и четверки, потому что, на радость Олегу, родители его богаты и отстегивают школе нехилую спонсорскую помощь.

Олег был очень возбужден, учитель даже делал ему замечания. Это очень отвлекало Лешку, потому что Олег сидит прямо за спиной моего сына и Лешке интуитивно казалось, что ругают его.

На следующей перемене Глеб понял, что деньги пропали. Леша помогал искать их, но безрезультатно. Тогда он предложил Глебу сходить к классной руководительнице, что они и сделали. Вместе.

Лешка очень переживал за новенького.

Следующий урок начался в напряженной обстановке, а потом пришла Ольга Михайловна. Леша с готовностью открыл рюкзак, чтобы показать, что у него ничего нет.

Но у него в рюкзаке лежали деньги Глеба…

— Я не брал, мам, — Леша устал, вымотан этим днем.

Я подсаживаюсь к нему и обнимаю.

— Я знаю, Лех. Ты бы не стал. Если бы тебе нужны были деньги, ты бы пришел ко мне или Денису.

— Мам, у меня же есть деньги! Я тоже собираю. У меня около пятнадцати тысяч, — снова глаза на мокром месте. — Мне не нужны его баксы. Да и что бы я с ними сделал? Я бы за них тут ничего не купил, а в банке кто бы мне их обменял? Я школьник!

Леша рассуждает здраво, вот только учителя все равно не поверят.

Мы долго сидим с Лешей. Тихо в уголке нашей скромной кухни пьем чай с конфетами и разговариваем. Сначала говорим про конфликт, потом про одноклассников, а там и про лето, про поселок, где живет дед. Про море, которое Лешка видел лишь раз в жизни, про шум прибоя и крики чаек.

А дальше сын нокаутирует меня:

— Жаль, что у меня нет отца. Тебе бы не пришлось вывозить все в одиночку, мам.

На моем лице будто ослабевают все мышцы, голос пропадает. Сын уходит в свою комнату, включает молодежный сериал. Я его не тюкаю, понимаю, как ему тяжело.

Мне и самой нелегко. Опустошенная, смотрю в одну точку, с трудом понимая, что делать дальше.

Вечером в чате класса разгорается скандал.

«Леша Стафеев в последнее время распоясался! Мальчик хочет показать свое превосходство, опираясь на авторитет матери, а школа закрывает глаза на то, что в одном классе с нами растет будущий преступник!» — пишет одна мамочка.

«Перестаньте! Леша учится с нашими детьми с первого класса, и никогда не было подобных проблем!»

«Вот именно, даже если он и вправду украл, мальчику нужна поддержка — и от друзей в том числе!»

«Какая поддержка?! Я запретила своей дочери общаться с Алексеем!»

«И я! Ульяна Романовна, вы не думали отдать сына в спецшколу?»

«Прекратите балаган! — вмешивается глава родительского комитета. — Ульяна Романовна, я приду завтра в школу, нам нужно обсудить, что делать дальше в этой ситуации. Вполне возможно, что для мальчика единственное правильное решение — другая школа».

Переворачиваю телефон экраном вниз и судорожно выдыхаю, а потом иду к сыну и сажусь рядом с ним, обнимаю.

Я справлюсь со всем. Я защищу своего сына.

Глава 15

Ульяна

На следующий день ситуация только усугубляется.

Лешу игнорируют. Для всех одноклассников он изгой.

— Уль, я не знаю, что делать. Пойми, в моей практике это впервые. — Ольга разводит руками.

— Что там сейчас происходит?

— Лешке устроили бойкот. Все, кроме…

— Кроме?.. — удивляюсь.

Детям их возраста не свойственно выделяться из толпы. Мне очень интересно, кто отличился.

—